Памяти поэта Андрея Анипко

Андрей Анипко: «В ЗЕНИТЕ БЫТИЯ, БЕССМЕРТИЕ НАЗАД…»
К 50-летию со дня рождения поэта (15.09.1976 – 8.07.2012)

Сегодня могло бы исполниться пятьдесят лет одному из тончайших лириков нашего времени – Андрею Небко (это один из псевдонимов поэта, лингвиста, переводчика Андрея Александровича Анипко). Были у него и другие творческие псевдонимы – Йордан Кейн, Арсений Северин, Андрей Савельев. Возможно, кто-то из читателей знает именно какой-то из них – и вспомнит, что уже читал его внутренне оголённые, нервные, хлёсткие, очень мастерски сделанные, всегда обнажающие суть явления стихи, которые писались, кажется, только одним видом чернил – кровью сердца, и никак иначе. Впрочем, только так и живёт, и творит истинный поэт, только так и расходует данные Господом силы, время, душу…

При жизни Андрея вышло два сборника его стихов: в 2002 году – «Увертюра» под именем Арсений Северин. Под этим же именем в 2006 году вышел сборник стихов «Иллюзиады». После ухода Андрея из жизни в 2012 году усилиями его сестры Кати и её друзей в 2014 году вышел сборник стихов поэта «Затмение» (под псевдонимом Андрей Небко). И в 2016 году друзьями Андрея был подготовлен и вышел в свет сборник стихов «Флейта» под его настоящим именем – Андрей Анипко.

Андрей Анипко родился в Мурманске, в семье служащих. Мать – Неля Александровна Анипко, историк по образованию, культуролог, музейный работник. Отец – Александр Борисович Анипко, инженер. Сестра – Екатерина Анипко, юрист. Мальчик живо интересовался историей, политикой. В 1993 году поступил в СПбГУ на философский факультет. Отличался повышенной впечатлительностью, бескомпромиссностью, склонностью к поэтическим фантазиям, словесной игре, театральности. Несколько раз бросал обучение в университете, менял профиль обучения с философского на филологический.

Андрей Анипко был человеком всесторонне одарённым, эрудированным, с острым, пытливым умом – он владел восемью европейскими языками, переводил античных поэтов (Шекспира, Бодлера, Новалиса, Гельдерлина, Рильке, Дилана Томаса), немецких экспрессионистов. Часть стихотворных переводов опубликована в петербургском журнале «Квадрига Аполлона» (2007, № 1). В переводе Андрея Небко вышли работы «О происхождении нравственного познания» Франца Брентано (СПб., 2000) и «Основные проблемы феноменологии» Эдмунда Гуссерля (СПб., 2004). В качестве переводчика поэт сотрудничал в журнале «Наука и бизнес на Мурмане» (2002 – 2003).

В 2001 – 2008 годах Андрей работал в санкт-петербургской Научной библиотеке им. М. Горького. Также посещал литературную студию Алексея Машевского при Музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме, принимал участие в поэтических собраниях журнала «Звезда». Наибольшее влияние на него оказали ленинградские поэты Алексей Пурин и Александр Леонтьев. Андрей состоял в петербургской поэтической группе «слепой поэзии» «ГЛАZS». Увлекался театром, играл на любительских сценах, вёл кружок по изучению античности в одной из петербургских школ. Периодически из-за ухудшения здоровья возвращался в Мурманск, где продолжал писать, работал с творческой молодёжью, руководил в Доме творчества поэтической студией, преподавал в средней школе немецкий язык.

Вот как вспоминает о нём его мама, Нелли Анипко, бережно собирающая и хранящая творческое наследие своего талантливого сына и много делающая для сохранения памяти о нём: «Анипко Андрей Александрович, который родился 15 сентября 1976 года в Мурманске, в четыре года научился читать и книги любил всю жизнь. Свою уникальную библиотеку собирал 19 лет. У него была великолепная память. В детстве очень удивлял бабушку с дедушкой: когда мы ехали в электричке на дачу, читал наизусть все стихи, которые я ему читала, и детские, а также цитировал из М. Ю. Лермонтова и А.С. Пушкина. С детства любил театр. Когда окончил школу и поступил в СПБГУ на философский факультет, играл в театре у Г.Ю. Тулиной. На философском факультете учился отлично три года. Но по неизвестным мне причинам учёбу бросил. Затем год преподавал немецкий язык в школе Мурманска. Директор школы очень его хвалила. Через год поступил на филологический факультет этого же университета. Учился на бюджете. Но через три года бросил университет, сказав, что окончит позже…. Не окончил. Год учился в Мурманском государственном педагогическом университете. Смерть оборвала все его планы и мечты в 2012 году…
Как я уже сказала, Андрей любил книги, театр, иностранные языки. О последнем хочется сказать отдельно. В 2000 году, приехав из Петербурга показал мне книгу Франца Брентано «О происхождении нравственного познания» с его переводом с немецкого языка. В 2004 году вышла книга Э. Гуссерля «Основные проблемы феноменологии» с немецкого языка. Доктор философских наук Д.Н. Разеев в подаренной Андрею книге в 2002 г. написал: «Дорогому Андрею Анипко, совершившему жизненный подвиг». В 2007 году в «Квадриге Аполлона» были опубликованы переводы Андрея Дилана Томаса, Новалиса, Пауля Целана, Уильям БатлерЙетс, Стефана Георге...»

Андрей Анипко писал сложные, философские стихи, в основе которых нередко лежали мысли и идеи Шопенгауэра, Ницше, французского экзистенциализма. Особое влияние на поэзию Андрея оказал Ф. Кафка. Эстетически его поэзия близка европейской поэзии рубежа XIX-XX веков, Серебряному веку. В его стихах – и мудрость веков, и классическая точность слова, и при этом какое-то нереальное парение, почти импрессионистская размытость красок, оттенков эмоций – иногда его метафоры проступают словно сквозь слёзы или струи дождя, – и бесконечная ранимость острейше чувствующей, отзывающейся на каждую фальшивую нотку бытия души. А порой он по-хорошему дерзок, напорист, словно бросает вызов каким-то невидимым для других силам, словно вступает в бой с тем, что мешает людям обрести гармонию и ясную надежду. НО в каком бы настроении ни были созданы его стихи, достаточно прочтения одного-двух, чтобы сразу понять – перед нами поэт милостью Божьей, поэт, самим рождением своим приговорённый к Слову, поэт, для кого служение слову – не работа и даже не призвание, но высочайшая миссия. С таким грузом жить очень непросто любому, а человеку тонкому, впечатлительному, восприимчивому к каждой мелочи, искреннему и ранимому – тем более.

К сожалению, в 2008 году поэт перенёс тяжёлую травму позвоночника и вынужден был вернуться в Мурманск. В последние годы жизни работал корректором в мурманских газетах, публиковался в интернете, работал над книгой «Затмение». А 8 июля 2012 года его не стало. Как многие люди с выраженной гениальностью, предчувствуя свой ранний уход, он много писал о смерти, о том, что оставит миру, что успел сделать на Земле…

В память об удивительном поэте, чьё творческое наследие и имя ещё обязательно должны прийти к читающей России в полном объёме, – эта небольшая подборка его стихотворений.

ОСЕННЕЕ

Между вдохом и выдохом расстоянье легло,
Равнодлинное жизни, полной страха и трепета;
Сколько красных и жёлтых в листопад намело,
В чародейную пору лебединого лепета

Черноруких древес, синеоких озёр;
Эту пору зовут прозаически осенью…
Лишь раскидистый дуб, одинокий позёр,
Не расстался ещё с золотистою проседью.

Лишь раскидистый дуб… Приближается срок –
И воздастся за всё, и сторицей отплатится;
Между вдохом и выдохом – всего несколько строк
И осенней листвы золотая сумятица.

ОТХОЖЕЕ СЕРДЦЕ

Дарю тебе Брукнера, Мойку, Фонтанку,
Гомера, бессонницу, парус, лазурь
под ним и над ним. Собираюсь в загранку
В Америку. Как Свидригайлов. Понурь
строптивую чёлку. На четверть минутки.
И ждать оставайся урочной попутки.

Дарю тебе всё, чем богат был и беден:
каморку под крышей и рифму «любовь –
буровь». Извини, что бисквит недоеден
и что недопролита чёрная кровь.
Но это неважно. Тем паче – не нужно.
Давай и не-жить постараемся дружно.

Дарю фолианты, полотна, стату́и
и в Летнем, и в Зимнем, и в нижнем, и без;
дарю марципановые поцелуи
застенчивых принцев и бледных принцесс.
Бери! знаменитые всё персонажи.
А нашей никто не заметит пропажи.

Составлена опись, реестрик, ката́лог.
К сему прилагаю. Себе же возьму
пяток прибауток да пару считалок,
да Твой неразборчивый очерк, Кому
я смог расточительный сделать подарок,
рванув Магометом к упрямцу-холму.

17 апреля 2009

* * *
Безмолствует душа, и проникает сырость
До глубины, до дна, до самых тайных пор.
Не различая лет, я полюбил на вырост
Бессмертие назад – и помню до сих пор

Прошли года, я рос; незримый отпечаток,
Казалось потускнел в однообразье дней;
И ты явился вновь – но я не снял перчаток
И не пожал руки, протянутой ко мне.

Я прожил эту жизнь – былому нет возврата, –
Так почему ж теперь, у сумеречных врат,
Предчувствуя Тебя, волнуюсь, как когда-то,
В зените бытия, бессмертие назад?

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Я – канатный плясун, Заратустра, уездный буффон,
обожаю вас всех, ненавижу вас всех, проклинаю
первым делом себя, но и вас, и тебя, мой бутон,
мой тюльпан, мой розан, скромно так примостившийся с краю

ветхой койки моей, страшный скрип, невозможно уснуть,
обожаю тебя, ненавижу вас всех, проклинаю
эту бедность и грязь, это гаерство, это чуть-чуть
не уродство – люблю тебя, мальчик мой, баюшки-баю,

не ложись на бочок, серый волк под охапкой ракит,
он не спит, сторожит, хвать-похвать, только рожки да ножки,
эти рожки-кудряшки, колючие смушки… он спит,
мой хороший, он спит, сырный месяц в алмазном горошке,

я придумал тебя, захолустный буффон, я ползу
по канату над площадью, делая разные штуки-
номера – и толпа затаила дыханье внизу,
скоморох, обожаю тебя, умираю в разлуке –

мой хороший, он спит, он не видит, как падает вниз
Заратустра, канатный плясун, трёхгрошовый ковёрный…
Спи, мой маленький, спи, я не верю в тебя, ты каприз
ядовитой души и тоски, одинокой и чёрной!

2008

ДОРОГА

О том, что малодушье – смертный грех;
о том, что смерть подстерегает всех,
куда бы ни вошёл ты или вышел.
О том, как относиться к ней всерьёз,
как будто за тобой бегущий пёс –
всего лишь тень, но голос твой расслышал.

О том, дружок, что нет семи дорог,
о том, как неизбежно одинок,
кто словно поперечина в колёсах.
Лишь ты да я, а прочее – прими
как есть и позабудь о всех семи:
она одна, как тень твоя, как посох.

Ты любишь, знаю, истины плести,
и здесь я не могу тебя спасти,
поскольку растранжирил всё до нитки.
Как зайчик от оконного стекла,
тебе на плечи истина легла –
уймись, оставь бесплодные попытки –

шнуруй потуже лапти: путь далёк,
шагая по любой из тех дорог,
которых нет, и всё-таки ты вправе
свой выбор, как котомку, пронести
и к финишу с неслышным «пропусти!»
прийти и всё как есть увидеть въяве.

3 мая 2012

ПРОЩАНИЕ

Пришла пора расстаться. Не ропщи,
что ничего и не успели толком.
И ангелы. Их серые плащи
и тёмные очки. В морозе колком

как будто бледный марганец разлит.
Такой я эту землю и запомню.
Ты спрашиваешь: больно ли? Болит
лишь боль, в живом нащупывая ровню,

а я – уже не здесь. А где – бог весть.
Вязальный луч прокалывает шёрстку
морозную. И ты смахнула блёстку
с ресницы. Значит, что-то было? есть?

останется?.. Прости, но как-то не до
тебя. Себя. Следа. А слёзы – дань
обряду… Соскочу с велосипеда
у грани – и шагну за эту грань.

2008