Она оставила на стуле книгу Эдгара По...

Она оставила на стуле книгу
Эдгара По
и лампу выключить забыла.
От букв, от пыли, от забот — бежать,
пока душа во прах не обратилась
и сердце не остыло.
Знакомый с детства запах прелых листьев
у изгороди разум околдует,
в пушистом мху утонет серый небосвод,
дыханье оживит ручей, и ветер сдует
воспоминаний жалкий хоровод.
Лесная глушь, манишь, чаруешь, ждёшь —
колючими ветвями и корнями,
корявыми, разбросанными ветром,
сушняком приветствуешь.
И редким обложив снежком
холмы, где арки некогда стояли,
причудливую песнь поёшь.
Она идёт, всё ускоряя шаг. Уже бежит, боясь остановиться.
Она смеётся, вопреки судьбе. Она взлетает над ветвями, словно птица...
Но вдруг невидимой рукой
её сам ветер оброняет наземь.
Пред нею дивный пруд, ракитами укрытый,
молчанием своим лелеял лебедей: вдвоём они, как белые снежинки,
по глади незаледеневшей плыли. Движением и отраженьем слиты,
они не видели её янтарный взор, который был прикован к ним.
Она, ошеломлённая, стояла и,
с болью глядя на кувшинки,
вспоминала — его небесный взгляд, его слова любви,
те сны, что снились им обоим...
Уплыви
с кувшинками и лебедями, прекрасный, ненавистный мир,
вновь над душой склонившийся вампир!
Но ветер подгоняет. Громче, громче журчит ручей,
и лебеди уж не молчат: поют, манят. Из всех ночей
прекрасней прочих будет эта ночь.
Не слышать! Позабыть! Бежать отсюда прочь!
Но под ветвями, в глубине скрывает пруд таинственный
осколки позабытых дней,
и песни лебединой зова нет сильней.
Замолк ручей. Раздался крик.
И дрогнула трава лесная.

И в тот же миг он вышел из трамвая.
Глаза, блестящие лазурью, он поднял к небу.
Словно
фиалковыми соками пропитано,
оно последние цвета из снега извлекало.
А ветви всё темней на фоне небосвода. Небу мало:
оно склоняется над душами людей и кубок золотистый наполняет
их драгоценным пением сердец. И он на остановке замирает, услышав трель,
зовущую в вечерний лес. И это приглашение небес
он без раздумий принимает.
Чем дольше он идёт, тем хуже
понимает, что его ведёт. Но с каждым шагом всё отчётливее видит
следы, что оставляет на снегу. Вот полночь близится, и он стоит у пруда:
ракиты предвкушают чудо,
и лебеди молчат на берегу.
Глубоким льдом покрыта гладь — она
сиянием луны освещена.

22.01.2026