Наивные. Глава 28 - Голая истина

ГОЛАЯ ИСТИНА. (глава 28)

Кобылица скачет гладко, –
Пару люди кличут сладкой,
Кобылица засбоила, –
Пропадай и ты, малина.
            
В.Ф. Николайчук

Тонкая натура миссис Саммити. Очень тонкая. Не понятно, когда она говорит в шутку, когда всерьёз, когда с оттенком порицания, когда одобрения. О дегенератах и гориллах. Голая истина миссис Саммити.


Оставшись тет-а-тет вдова
Легко вошла в свои права,
Достала с сумки молоко
И пообедала легко;

Затем взглянула на Челзвита,
Мельком, небрежно так, транзитом:

– Вы знаете, на перегонах
Под рельсами полно коряг;
Иначе не трясло бы так.
А стук какой стоит в вагонах!..

Была я раньше за майором;
По мне лишь не ходили строем…
Весь день не отворить окна –
Пылища с самого утра!..

Идут они хотя гуртом,
Но не стучат при этом лбом
Соседу в стриженный затылок
И стук идёт лишь от бутылок,

Что припасёны в их мешках…
Кто разрешает? Просто страх!
Но стук тот не мешал нисколько:
Он тих, задумчив, – вот и только.

Я так разбита и устала,
Мне ничегошеньки не надо…

Но долг писателя зовёт,
Хотя я знаю наперёд:
Как благодарностей не жди –
Одни дожди, дожди, дожди…

В ответ молчанье. Тишина
Вошла и села у окна.

«Вот это влип! – взгрустнул наш Мартин, –
Куда мне деться? Я пропал!
То простаки, теперь простушка,
Зачем мне этот весь шалман?

И бесконечно длился вечер…
Клонился книзу чей-то нос,
Но необдуманно навстречу,
Встряхнувшись, Мартин произнёс:

– Позвольте, миссис, вставить слово,
В наш развивающийся век
Стремится каждый человек
Понять прогресс и всё, что ново.

Сказали тут вы про коряги,
Поспорю с вами правды ради, –
Лафет под рельсами смолёный,
Пиловочник вполне ядрёный

Узнать не удержусь от вас,
Зачем пеньки в прокладке трасс?
 
– Да нет там никаких пеньков,,
Есть корневища от лесов, –
Сказала миссис Саммити, –
А из каких вы, чёрт возьми? –

Вдова была натурой тонкой –
Ругалась метко, не со зла,
В бою дралась не хуже льва,
Преображаясь в амазонку:

В ход шли кастрюли, утюги,
Ухват, поленья и горшки.

Майор, ценил её за страстность;
В соитиях – неистовый
Прощал ей пыл воинственный…
И, невзирая на опасность,

Не выметал из дома сора…
За то имел без разговора
Всю глубину её любви –
Аманду (1) только позови!

Она же, страсти потакая,
Везде майору поддавала.

Вот так под небом октября (2)
Родилась истина земная:
«Не лупишь ты – так бьют тебя».
Других примеров я не знаю,

А впрочем есть один пример,
Но, право, он настолько скучен,
Что мой запас крылатых слов
Не потревожит этот случай:

– Где первый раз сказали «мама»? –
Вопрос Аманда изменила,
И тон у прирождённой дамы
Уже звучал на перспективу

– Родился я окрест Блекпула,
Затем мы жили в Ливерпуле;
Учился в городе Лондоне,
Стажировался в Сатгемптоне (3);

И что скажу: ни мне, ни вам,
Не спиться даже по ночам…
– Заметьте, милый визави,
Ещё не пели соловьи…

И что в Америке моей
Вы много встретили друзей?
Не отвечайте, знаю, знаю,
Я по глазам о вас читаю…

Несчастий всяких предсказатель
Провинциальный я писатель.
А, в общем, – женщина не злая;
Насочиняю если бед,

То передумаю в обед
И огорчусь, что жизнь такая:
Всё распущу, перелицую
И вещь создам совсем иную.

Вы, – понаехавшие в Штаты,
Ни дать, ни взять – дегенераты,
И удивляетесь безмерно,
Тому, что так закономерно.

– У нас на это есть причины, –
Заметил Мартин, – вы ловчилы.

– Что не зазорно, друг мой милый,
Когда кругом одни гориллы,
Мартышки, шимпанзе, гиббоны
И, боже упаси! – питоны.

Для пользы дела, для ученья,
Войдите в наше учрежденье;
Пиши «пропало», если в нём
Тебя увидят с полым ртом;

Обчистят ловко, одним разом,
Моментом оценив на раз
И вашу скромность, и рассказ,
И не моргнут при этом глазом!

Я заболталась с вами что-то, –
С улыбкой молвила вдова
Вполне разумные слова, –
Какая в этом мне охота?

– Вы подвели черту под тем,
В чём не уверен был совсем
Ваш новый друг. Ещё сегодня
Сомнений было в нём довольно.

Я вам обязан тем уже,
Что стало легче на душе,
И потянуло свежим ветром,
И голой истиной заветной

От ваших слов слетевших с губ;
Я засыхал как старый дуб,
Но запах истины благой
Вновь воскресил и я – живой! –

Взглянула пристально Аманда:
«Быть может, шутит визави? –
А всё лицо как по команде
Залилось пламенем зари, –

Чему учился ты в Лондоне
Мой практикант из Сатгемптона?
Чтоб так прозрачно, в одночасье…
Изволь замкнуться от несчастья!

И не к чему смущать так даму…
Недолго так с тобой попасть
В сатиру или эпиграмму;
Вот насмеётся город всласть!

А изложил то как красиво!
Да ты, похоже, жил счастливо
И видел голых истин много,
Раз позвала тебя дорога

Промчаться на коне верхом
С желанной женщиной вдвоём…»

И радость на какой-то миг
Дорисовала её лик:
Была Аманда хороша,
Но стала лучше, без сомненья, –

Запела женская душа
И взор зажёгся вдохновеньем!

Ей дан был ум и сила воли,
И тяга к вечному перу,
И трудолюбие, и доля
Всех женщин мира по утру

Варить к обеду срочно суп,
На ужин тесто тут, как тут,
Успеть испечь, подать на стол,
А постирушку – всю на двор,

И, всё уладив, править строки;
Я у таких беру уроки,
Но, оставаяся собой,
Влачусь дорогою иной;

Вам доложу – не самой скучной,
Не повстречавшейся, разлучной.


ПРИМЕЧАНИЯ

1) Аманда, – приятная; английское женское имя.

2) Вот так под небом октября…

А почему бы и не «под небом октября»? Будем хотя бы знать, когда майор получил первый урок женской солидарности.

3) Сатгемптон, правильно Саутгемптон.

;