Я начинаю новый проект Реанимация старинной музыки

Я начинаю новый проект: «Реанимация старинной музыки»

Искушённого слушателя, возможно, покоробят слова «начинаю новый». Что тут нового? Классическую музыку давно используют в кино и мультфильмах. Баха исполняли джазовые музыканты, его пытались петь, перекладывали для современных инструментов, соединяли с эстрадой, роком и электроникой. Великая музыка прошлого много раз подвергалась самым разнообразным опытам «осовременивания».

Всё это было.

Но я предлагаю несколько иное.

Я не хочу переделывать Баха в современного композитора. Не хочу приделывать к нему модный ритм только потому, что молодому слушателю привычнее барабаны. Не хочу делать старую музыку проще, веселее или примитивнее.

Музыка у меня должна оставаться серьёзной. Смешной может быть картинка.

Именно на контрасте между совершенно серьёзной музыкой и смешной человеческой ситуацией мне хочется построить этот проект.

Представим себе невозможную историю. К Баху приносят неизвестную ему мелодию — например, «Шумел камыш» — и говорят:

«Господин Бах, вот тема. Не могли бы вы сделать из неё приличную пьесу?»

Бах понятия не имеет, что перед ним русская застольная песня, которая через несколько столетий будет прочно ассоциироваться с выпивкой, застольем и совершенно иным культурным миром. Для него это просто незнакомая мелодия.

И он принимается за работу совершенно серьёзно.

Он гармонизует её, развивает, вводит контрапункт, орган, струнные, гобой — обращается с ней так, как великий композитор его времени обращался бы с любым музыкальным материалом.

Бах ничего смешного не делает.

Бах — молодец.

А современный слушатель вдруг узнаёт:

«Господи! Да это же “Шумел камыш”!»

И смеётся.

Но смеётся он не над Бахом.

Он смеётся над неожиданной встречей двух эпох, двух культурных миров, которые исторически никогда не могли встретиться. Именно этот анахронизм и становится источником юмора.

Мне кажется, что такой смех старой музыке совершенно не вредит.

Наоборот.

Смех — это лекарство.

Смех вообще одно из средств человеческого выживания. Он помогает преодолевать трудности, страх, дистанцию, неловкость. Почему бы не использовать его и для преодоления той дистанции, которая возникла между современным человеком и музыкой трёхсотлетней давности?

Старики — и старухи тоже — любят жаловаться:

«Что стало с нашей молодёжью! Совсем потеряли музыкальный вкус. Баха не хотят слушать! Великого Баха! А что говорить о Букстехуде — про него большинство молодых людей вообще никогда не слышало».

А я хочу им возразить.

Жизнь меняется. Интересы меняются. Вкусы меняются.

Вам не нравится, что мир изменился и вам в новом мире неуютно?

Так сделайте что-нибудь!

Не требуйте от молодого человека, чтобы он слушал Баха только потому, что ему объяснили: Бах — великий.

Сделайте так, чтобы ему захотелось Баха услышать.

Сделайте так, чтобы Бах снова зазвучал за обедом, в компании друзей, в кафе и в барах.

Реанимируйте старую музыку.

Причём реанимация вовсе не означает насмешки над великими композиторами. Наоборот. Я отношусь к ним достаточно серьёзно, чтобы не превращать их музыку в музейный экспонат.

Я хочу дать этой музыке лекарство воскресения, возрождения и реанимации.

Вернуть ей людей.

Вернуть ей кабак, улицу, флирт, танец, ветер, смешные человеческие слабости — ту жизнь, среди которой когда-то существовала музыка.

Да, тогда тоже была жизнь.

Она была другая.

Но это была жизнь.

Поэтому мой принцип пока можно сформулировать совсем коротко:

Серьёзная музыка — смешные картинки.

И ещё короче:

Сначала улыбка — потом восхищение.

Я хочу попробовать себя в роли доктора-реаниматора старой музыки.

Первый пациент — Бах.

Посмотрим, как пойдёт лечение.

А результат проверим не на музыкальных критиках.

Проверим на наших детях и внуках.