Предтеча Господень

Он жил у воды. Он был как вода —
Холодный, прозрачный, ничей.
Он звал за собою — но не туда,
Где сытно и много свечей.
 
Он звал в пустоту, где выжжен песок,
Где нечем прикрыть наготу,
Где каждый надежду увидит в свой срок,
Услышит свою немоту.
 
Увидев царя, он крикнул: «Нельзя!».
Не сложно. Не длинно. Всего —
Всю правду сказать - его стала стезя,
Она погубила его.
 
Потом были пляска, и хмель, и обет,
И блюдо, и чей-то испуг.
Главу не солгавшую, вынесли в свет
И тело, в скрещении рук.
 
И зал не поднялся. И скрипка вела.
И тише, чем воск со свечи,
Кровь по серебряной кромке текла,
Не вскрикнул никто: «Замолчи!».
 
Так гибнет пророк — не в огне, не в бою,
Не в громе небесных колёс,
А между десертом и чьим-то «налью»,
Где не возникает вопрос.
 
Мы думаем: правда — она как гроза,
Она громыхает, слепя.
А правде всего-то и надо — глаза,
Свой голос, и слово «Нельзя!».
 
Все в мире проходит, тот пир отгремел,
И прах его — тоньше золы.
А голос, который с ним спорить посмел -
Времен голоса пронесли.