По мотивам романа 1. 984 Джорджа Оруэлла

Большой Брат не спит, он смотрит сквозь любой экран.
Правду пишут утром, к ночи уже новый план.
Память стирают ластиком, прошлое кидают в огонь,
Чтоб не вспоминал никто, что твоя история - бронь.

Здесь камеры не прячут, их прячут в голове.
Ты сам себе надзиратель в бетонной тишине.
Газеты перепишут и прошлый день умрёт.
Кто помнит по-другому, тот первым пропадёт.

Если все твердят одно: "ваше сомнение, ваша вина",
Если ложь повторена, то верит вся тупая "страна".
Свобода - это цепь, выкованная опытом вслух,
А тот кто думал поперёк, для них и нем, и глух.

Они не крадут твой хлеб, они добавляют яд,
Они ломают стены, искажают на всё взгляд.
Самая крепкая тюрьма не сделана из бетона и плит,
Самая страшная тюрьма, когда молчит твой стыд.

"Тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый".
Не просто книга про режим шерстяных,
Это зеркало вопросов, перед каждым из живых.
Проверяй, кому ты веришь. Думай, а не повторяй,
Кто отдал свой голос разуму, тот не верит ни в ад, ни в рай.

Не заметишь сам, как выбор станет сном,
Если каждый день решают за тебя тайком.
Если страх сильней вопроса, разум в страхе будет нем,
Человек без права думать, просто часть систем.

Им выгоден не страх, им выгодна покорность.
Чтоб совесть стала шёпотом, а ложь казалась нормой.
Достаточно сто раз одно и то же вбить,
И люди добровольно начнут чужое жить.

Правда не рождается количеством речей,
Свет не станет тьмой от тысячи свечей.
Можно запретить слова, сжечь все страницы,
Но свободную мысль не запереть в границы.

Не верь мне на слово. Не верь чужим речам.
Проверил. Сопоставил. Решение принял сам.
Свобода начинается не с площади, не с фраз,
Она живёт в момент, когда ты думаешь без нас.

"Тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый".
Не просто книга про режим шерстяных,
Это зеркало вопросов, перед каждым из живых.
Проверяй, кому ты веришь. Думай, а не повторяй,
Кто отдал свой голос разуму, тот не верит ни в ад, ни в рай.