Про Вадима и право на счастье

Если я опишу всех своих ухажёров, которые претендовали на мою свободу, прочитав это умный человек захочет плакать. А мне всё чаще становится весело от этих воспоминаний. Весело и слегка досадно.
Вадим наверное возглавил бы шествие страдальцев, как знаменосец, если бы не был столь мал ростом. Это был человек приземистый и не то чтобы круглый, как колобок, а скорее вялостекающий телесами в собственные штаны. Лицо у него было грушевидное, а рот большой и неприятно слащавый. Нога маленькая, как у женщины. Когда он садился, то ноги его не доставали пола. Вадим был перверт.
Он жил с мамой. Женщина эта была с ним одного роста и примерно одной комплекции. Чтобы выглядеть выше, она крутила на голове из платков невообразимые чалмы. Они любили сидеть рядом и болтать  своими короткими ножками над полом.
Достигнув тридцати с лишним годков, Вадим никогда не был женат. Отчасти мама явилась тому препятствием, а точнее ее безграничная любовь. Они так нежно и долго могли смотреть друг на друга, что походили на любовников.
Я лишь надеюсь, что перверсия Вадима так далеко не зашла. Он любил очень молоденьких девочек. И когда принято было решение найти невесту, то вкусы его стали всем очевидны. Именно воспитание не позволяло ему флиртовать с девочками лет четырнадцати. А потому он выбирал тех, кому почти восемнадцать, но внешне, чтоб выглядели моложе своих лет.
Уж не знаю по какой логике, я оказалась в списках этих тургеневских дев, ведь мне, на тот момент, было уже двадцать шесть. Надо сказать, что меня всегда любили люди с некоторыми психическими отклонениями, в том числе нарциссы, извращенцы и истерички. Наверное вид у меня всепрощающий и милосердный. А может все было гораздо проще. У Вадима с мамой не было своего жилья. Они приехали из манюсенького городка и тщетно пытались скопить хотя бы на однокомнатную квартиру. Но работа в рекламном агенстве не давала нужного дохода, а потому не стоило перебирать харчами. В ход начали идти невесты со своим жильем. Я в этом плане была деликатесом. В городе, где жила моя мама, у нас был большой дом со своим участком и квартира, которую мы  сдавали.
Вадим практически не отходил от меня, называя меня полным именем Любовь.
От этих интонаций меня тошнило. Я думаю не стоит говорить, что девочки, коих он вожделел по своей природе, не отвечали ему взаимностью. Более того, они смеялись и убегали от жениха, как черт от ладана. Иногда они говорили со мной об этом. И всегда в речах их присутсвовал вопрос.
- А ты видила?
- А ты видила?
-А ты видела его маму? А ты видила его ноги? А ты видила, как он смотрит? Зачем он это делает?
И всё в таком духе.
Я, как могла, старалась тактично отвадить Вадима от наших дверей.  Получалось с трудом. Его мама рассказывала моей о том какая я хорошая девочка и что я им очень нравлюсь. Вскоре мне об этом стали говорить  наши общие знакомые. В конечном итоге меня обвинили в меркантильности. Стали говорить, что мне нужен только богатый муж! Как будто отсутствие богатства было единтсвенным недостатком низкорослого жениха- перверта. Да и любовь к комфорту конечно их обходила стороной.
Незнаю, как в итоге сложилась судьба Вадима. В последний раз он сватался к взрослой женщине, болевшей шизофренией. Но и тут отношений не вышло, хоть в этой ситуации сам Вадим был хозяином положения. Наконец на него взглянули, как на что то ценное и надо сказать они неплохо смотрелись вместе. Но то ли болезнь невесты, то ли однокомнатная малосемейка на девятом этаже...
Кстати никто не поверил, что к больной посватались, а потому ее преображение в плане нарядов, косметики и хорошего настроения, расценили как обострение.
- Есть такая болезнь, когда женщина чувсвует себя невестой, как будто она вот вот выйдет замуж - говорила мне мама на кухне, во время ужина.
Я ответила, что ничего плохого в такой болезни нет, когда человек счастлив и ухожен! Про себя же подумала: у самих у вас болезнь...
Мне честно жаль, что эта пара не сложилась. Я думаю каждый имеет право на счастье.