Две большие ракушки

         Откуда это ощущение, что сценарий отпуска зимой-2014 заранее прописан и "утверждён в установленном порядке"? Ведь кое-что необъяснимо до сих пор. Казалось же, беды ничто не предвещало.
         Мы так любили это море, оба. И целых ТРИ НЕДЕЛИ мы могли "скользить, как рыбы", и бродить в прибое, по пустынным пляжам, "обсноркивать" красивые кораллы, гулять под небом из мохнатых южных звёзд. Наш тур из двух отелей на самом юге красноморского Марса Алама.
         Что удивительно. Прогнозы "потрясающего снорка" и подводного великолепия сбылись едва ли. То сильные ветра, то твой массаж в отеле, то приступы моей неведомой болезни, когда вдруг коченело тело... И я не смог, конечно, вырваться из уготованной Ловушки, а интуиция проспала столь высокий негатив.
         "На волю" вырваться сумела только ты.
         Ценой, что оказалась для меня чрезмерной.

         Этим зимним летом ты меня поцеловала в губы лишь единожды. И то – за безделушку, за картуш. Серебряное украшение. Картуш был сделан под заказ, когда мы были на экскурсии. А ты тогда картуш отвергла. Но я купил, чем сгладил назревающий скандал с арабами. И этот же картуш я подарил-таки тебе на День Св.Валентина. Точнее, накануне. Ведь завтра ты должна была уехать из отеля за 300 км к северу. Ты уезжала на два дня, последних в нашем отпуске, до вылета домой. Ты уезжала к... массажисту(!), в тебя влюбился африканский парень. Я понимал: твой поцелуй – как символ благодарности. Прощание со мной.
         Тогда старался я не думать: ЧТО мог бы сделать, и, главное, ЧТО маме мог твоей сказать (она придёт встречать в аэропорт!), коль самолёт "посмеет" улететь в Россию без тебя.

        ...Ты помнишь, перед вылетом сюда, я обещал: "Твоя задача – отдохнуть. Моя задача – не мешать тебе". Ну вот, старался не мешать. Пусть будет демократия. Нейтралитет мой изначальный ты приняла, скорей всего, за равнодушие. Я где-то сам застрял на собственных стереотипах. Мой "тихий бунт" по возвращению в Россию – лишь визг обиженного всем самца.
        А помнишь первый наш отель (Shams Alam), где я рассказывал тебе свой сон, как будто после отпуска никак не вспомню наш 2-ой отель (Wadi Lahmy Azur)?..
        Сон был единственным предупреждением из подсознания.

        Зачем меня упорно убеждала, что "главное – не деньги"? Поверь, я это знаю. Быть может, убеждала в том саму себя? Во всём, что делал для тебя, корысти не было. Твои стихи! Возможно ли, что здесь я ошибаюсь? Когда-то, пару лет назад, ты долго и непросто выбиралась из нелёгкой ситуации. И почему бы мне, как маленькому "гражданину космоса", не проявить свой альтруизм – "во имя торжества всех идеалов гуманизма"?..
        Когда ты уезжала из отеля на такси, отдал тебе оставшиеся доллары. В стране, куда пришла "арабская весна", нельзя без денег.

        Что удивило – твоё растущее неявно отторжение, капризы, равнодушие. Ты так и не смогла забыть обиду на мой дурацкий анекдот в июне, а я же после так и не сумел "доразвестись" с женой(!)... И между душами и нашими телами выросли преграды. Магический барьер не позволял хотя бы просто подойти, обнять тебя. Растущий негатив психосоматики, как невозможность изменить судьбу. Тебе нужна была семья, проблемы оставались нерешаемыми.
        Я вновь ошибся, ты ведь сильная, как говорила.
        И я хотел бы вновь родиться у такой мамы.

        ...В кресле самолёта ты была задумчивой, но ощутимо цельной. И записала в мой блокнот свои стихотворения ("Люблю тебя, как друга и как брата" и "Душ пересеченье"). Ты сочинила для меня стихи на высоте 11 километров. А я не мог принять подарок твой и пребывал в нокдауне несовершенства, хотя ещё пытался сдерживать удар. Вдруг иногда сжималось горло, и было трудно выговаривать какие-то слова... Всё существо, подобно древней ртутной лампе, горело и гудело во всём диапазоне психики. Тогда казалось, что сейчас на этом самолёте я – "учебное пособие" для Тонких сущностей, а их Гуру, показывая мою "лампочку", усталым голосом вещал: "Вы только посмотрите на него! Насколько глуп, смешон и жалок"!
        Был не готов принять своё катастрофическое поражение.
        Но Природа изначально была мудрее.

        ...Когда таксист тебя увёз, мы могли созваниваться. Слава богу, бандитского вида водитель довёз-таки тебя по назначению в Сафагу. А в опустевшей комнате я просыпался ночью, не понимая, где я и зачем! И уходящий сон как будто истончался ароматом твоего присутствия. Ты позвонила мне на следующий день, и на вопрос "а что ещё хорошего?" хотела что-то рассказать, но вдруг смутилась, я быстро перевёл наш разговор. Наверное, хотела мне сказать, что ... "всё хорошо".
        Но не смогла.
        Наш номер в отеле ещё хранил теплоту твоей ауры.

        Твою бутылку сладкого "Белиза", оставленную в холодильнике, я выжрал – из вредности – первой. (Уж, извини! Её я именно что – выжрал. И выжрал из горлА) Затем настал черёд для виски-сувенира с Duty Free. Это удовольствие я растянул в последний день, и чередуя drink с занырами. Но одиночный снорк не стал мне в радость, мой аквабокс для камеры дал течь, и алкоголь уже не "торкал". Казалось, что на пляже все иностранцы смотрят на меня и хитро улыбаются. Хотелось провалиться или убежать в пустыню.
        Космический корабль был повреждён, его системы дали сбой.

        Последним вечером я очень долго собирал все вещи и пребывал в прострации. А ночью на пляже...
        ПОЛНЕЙШАЯ Луна навалилась над морем, потрясая душу до основания. Голубые лагуны громадного рифа звёздной пылью светились во тьме, как туманности! Прозрачная вода на мелководье, струясь и люминесцируя, обнажала сказочный рельеф кораллового плато, где в ряби бликов нереально-жидкой субстанции каждый камушек или ракушка, казалось, жили недоступной жизнью в совершенно ином неземном измерении фантастической и хрупкой красоты...
        Почему, ПОЧЕМУ ты не видела ЭТО вместе со мной...(?!)

        В эту ночь под бесстыже сияющей Луной я ходил в последний раз и на наш маленький, всегда безлюдный, пляжик, где ещё на закате искал в прибое подходящие куски кораллов. Я тогда вытаскивал их на берег, а потом выкладывал на удалении большие символы очень простой формулы:
        L + A =
Тогда, вечером, я устал, оцарапал ноги и пальцы, а низкое солнце слепило и било – прямой равнодушной наводкой – в мои покрасневшие глаза.
        И мои глаза застилали слёзы.
        А потом я долго ходил и думал, как дописать свою формулу.
        Думал долго, долго, долго...
        И, наконец, поместил за знак равенства ДВЕ БОЛЬШИЕ РАКУШКИ.

                14.03.2014