***

 
В осколках стекла — лишь холодный итог,
Я снова в зеркальный смотрю порог.
«Не глянет никто» — я шепчу, как в бреду,
Застряв в этом едком, немом стыду.
Как выжечь слова, что, как лед, впились?
Как сделать, чтоб мысли из памяти сбились?

Зеркало врет. Я смотрю в упор.
Чей-то чужой, ледяной приговор.
«Никто не посмотрит» — эхо в висках.
Стереть бы этот пепел на устах.
Забыть бы эти горькие слова,
Чтоб вновь могла я верить — я жива.

На зеркало падают тени дождя,
Я вижу лишь ту, что в себе уходя,
Слышит в тиши неживой вердикт:
«Мужчина не взглянет — печальный лимит».
О, как бы мне память свою обмануть?
В словах этих больше не тонуть,
И выйти из плена чужих суждений,
Очиститься, словно от наваждений.
Взгляд в стекло. И внутри — обвал.

Кто-то это когда-то сказал.
«Ни один не посмотрит» — ножом по венам,
Я заперта в этих стерильных стенах.
Голос, фраза, яд и вода.
Как стереть эти строки навсегда?
Забыть. Отпустить. Выбросить ключ.
Среди этой лжи — стать капелькой туч.