Сказка

Разве руки большие не затем, чтобы обнимать?
Даже волк Красной шапочке это шептал в ухо.
Хлебом-солью встречает наивная родина-мать -
Она добрая, но безграмотная старуха.

Если зёрна от плевел в поле поспевшей ржи
Различает на вид (выросла в этом поле),
То ни разу не отличила праведника от ханжи
И привыкла ночами тихонько стонать от боли.

Очередная шайка разбойников - на порог -
То ли охотники, то ли самые что ни на есть волки,
На серых шкурах - татуировки "мы за добро",
На молодецких плечах бодро висят двустволки.

В шапках ввалились в избу, не вытирая ног,
Хлебом-солью не ограничились - всё подъели,
Что по сусекам; выпили всё вино.
Запустили ручищи длинные в колыбели.

У многодетной матери этих ртов -
И по лавкам семеро, и вдесятеро под лавкой.
Забавы дурацкие - квадроберы и тикток,
Куда там комиксы, сталкерство, даже Лавкрафт...

Им всё бы лежать на печи - только печь одна,
Приходится перебиваться - курьер, бариста.
Да мать всё равно не позволит достигнуть дна,
Последний кусок отдаст, как говорится.

А то, что их много  - не ваша о том печаль.
Уж матери-то не знать, как достался каждый?
Снимает оборотень двустволку свою с плеча
И вкрадчиво: "не привык я просить дважды"...

Так у Крылова: ты виноват уж в том...
Волкам для еды обычно не нужно ложек.
Плачет старуха. Шамкающим ртом
Слова не может сказать - и молчать не может.

Дальше - конец сказки. Занавес. Тьма.
"Браво!" - и в воздух чепчики и бейсболки ..
Зрители единогласно винят мать.
В первом ряду аплодируют стоя волки.