Если я кому-то должен

Розенбаум не пишет стихов о последней войне.
Мне их тоже писать, если честно, не очень дают.
Но уж ежели так, то придётся, наверное, мне
Поменять на перо со штыком образцовый уют.
Я не бросился в бой по священному зову трубы.
Но с начала, когда все молчали, один не молчал.
Не выгадывал, как там и, если бы что, да кабы.
Не искал в интернете удобный для жизни причал.
Если честно, я сердце своё променял на стихи.
Мне его заменили на ржавый какой-то протез.
Но читатели вдруг подозрительно стали тихи,
И я снова под танки с огрызком под сердцем полез.
Ну, рвану напослед, что потом Розенбаум споёт,
А не он, так какой-нибудь новый народный кумир,
И встречайте уже без меня восхитительный год,
Год, в котором наступит ваш светлый и благостный мир.
Ну а я весь останусь на этой проклятой войне.
В Z-поэзии, той, что презренною вы нарекли,
И не скажут спасибо потомки, наверное, мне,
Лишь бы капли дождя словно слёзы в могилу стекли.
Я ревел, матерился, я звал всех на эту войну.
И меня услыхали, нельзя было не услыхать!
И поставят когда-то потомки мне это в вину,
Указуя перстом на остовы обугленных хат.
Наплевать: я и снова в атаку вас всех подниму,
Как однажды поднял вас убитый на фронте комбат.
Если что-то и должен, то только, возможно, ему
И семи миллионам погибших когда-то солдат.