Цепочка чужих следов

В старом саду поверх поздней осени снег,
В старом саду прохладно, но тянет прелью:
Потеплело, и снег оседает мусорно-пег,
И кто-то крадётся вослед снежному рукоделью.

Кто-то крадётся за кем-то, прежний и неживой,
Кто-то прежний и некогда милый идёт по следам неспешно.
Ты, поскольку тебе прогулка отсыплет снежной крупы с лихвой,
Знал бы, кто этот кто-то, идущий во мгле кромешной.

Знал бы, кто это, ведь прежде и ты узнал,
Как, искалечив действительность, ты выбрался из ниоткуда,
Как искал свой притон, свой приют, свой вокзал,
И платформу девять-три-четверти, и как добраться оттуда

В мир иных изменений. Но слепые пути в никуда
Всё влекут, но: тут занято, здесь – не увидеть счастливых.
Вместо знания – прописи, вместо контекста – вода,
Пан со свирелью забыт, как и солнечный ветер в ивах.

Что тебе оставалось тогда? Идти по чужим следам,
Слушать чужие проповеди, писать свои откровенья,
Пить остуженный чай, играть мотив по ладам
Пьесы чужого сумрака или недоуменья.

Кто-то крадётся теперь, но ты уже знаешь, кто.
Ты идёшь вниз к ручью, любуясь игрою воды.
Как сказал бы Орфей сам себе в старом фильме Кокто:
"Ты наступаешь на собственные следы".