Тайга под белой пеленой

В застывшем небе догорали звёзды,
Тайга спала под снежной зимой.
Но тишину взорвал звериный вой и
Охотников азартный, пьяный вой.

Мелькали тени, ружья поднимались,
Свистели пули в утреннем дыму.
Они за волком раненым гнались,
В упор стреляя в грудь и в темноту.

А он хрипел, слабел, но шёл упрямо,
В сугробах оставляя красный след.
Он уводил людей от волчьей ямы,
Где ждал волчат его несмелый свет.

Он умирал за них, за продолженье,
За тех, кому ещё так нужно жить.
Для зверя это высшее значенье —
Своих детей от гибели укрыть.

...А где-то в городах, в тепле квартирном,
Где не стреляют ружья из кустов,
В бетонном мире, равнодушном, мирном,
Людской закон стал холодней снегов.

Там предают, не думая о плате,
Там жизнь младенца — лишь ненужный груз.
И в тишине стерильных белых комнат
Легко рвут кровных уз священный уз.

Там не спасают — от упрёков прячут,
Свой эгоизм поставив на весы.
Там не рождённые младенцы плачут,
Пока в лесах спасают жизнь отцы.

И волк упал. Глаза заволокло...
Но он успел спасти свою семью.
Волчица сбережет его тепло,
Пока он душу отдавал свою.

Как страшно жить в затерянном веку,
Где перепутаны добро и зло.
Где зверь готов пойти на все.
Чтоб детское дыхание спасло.

И кто же дик? Кто хищник на земле,
Где гаснут чувства и черствеют лица?
У зверя есть любовь в кромешной мгле,
А человеку — нужно поучиться.