Запрет на маршрут 6

В Бийске сентябрь, но с утра холода,
Туман над рекой зацепил провода.
Шестой номер катит сквозь желтую тень,
Вагоны качают бийский плетень.

Но вышел приказ из депо городской:
Водитель Дарья и Катя-кондуктор в одной
Не могут по «шестёрке» работать вдвоём —
Их графики рвут канцелярским штырем.

За Дашиным левым плечом столько лет
Старый недуг свой оставил там след.
Руль ледяной обжигает ладонь,
Но Дарья упрямо ведёт свой огонь.
Она знает каждый разбитый пролёт,
Где рельсы уходят в крутой поворот.

А сзади, спасая от шума и зла,
Билеты для города Катя рвала.
Пробьет компостером — глянет в глаза,
И стихнет в салоне любой егоза.
С ней Даша шутила сквозь шелест листвы,
И правила были не так уж суровы.

Теперь же диспетчер суров и сердит:
«Раздельно! Приказ!» — телефон говорит.
Сегодня разлука. Разорвана нить.
Им порознь придется маршруты водить.

У Даши сегодня чужой перегон,
Где хмурый Садовый встает за углом.
Там график жёстче, там воздух свинцов,
И сзади не слышно знакомых шагов.
Рычаг контроллера привычно тугой,
И кажется путь бесконечно дурной.

А Катя попала в ревущую даль,
На первый маршрут, где тоска и печаль.
Там публика злее, там гвалт толчеи,
Чужие, холодные руки ничьи.
Пробьёт всем билет, улыбнется кривя,
Но ищет в салоне глазами тебя.

Как будто отрезали мир пополам,
Рассыпав его по чужим городам.
Ведь что есть трамвай? Это замкнутый круг,
Тепло четырёх замерзающих рук.
Две смены сплетались в единый сюжет,
А ныне приказа безжалостен сдед.

Пусть ходят вагоны, звенит серебро,
Но пусто в кабине, в душе тяжело.
Шестой мчит сквозь осени желтый наряд...
Но две половинки друг друга хранят.

И им не страшны никакие приказы
Начальственной злой, поперёчной заразы.
Водитель, кондуктор – как дочка и мать.
Любовь их и дружбу тчем не сломать!