Девятый

Иронично.
Последний, даже не до конца набитый, но всё-таки девятый 160-литровый мешок.
Почему именно столько? Действительно, как те самые Девять кругов ада.
Моего личного ада.
В этом мешке самые последние крохи нашей общей жизни здесь. В холодильнике лежала свёкла, купленная ещё тобой для твоего особенного борща, который ты приготовила до 10 июля, до своего отъезда. Тоже улетела в него. Не знаю, почему я о ней написал.
Совсем-совсем тут пусто.
Ни звука. Никаких принтеров. Даже холодильник выключен.
Гробовая тишина. Должно быть именно такая тишина здесь была до меня, когда ты была тут совсем одна, в пустой квартире, только мягкие игрушки на кровати у стены, те самые единороги.
Тедди явно растерян, никак не может найти себе места.
Странно, почему мне так тяжело сегодня на душе?
Ведь ты озвучила желание развода ещё в конце апреля.
Он окончательно случился 31 июля (31-го?)
Тебя тут нет весь август, и уже половина сентября прошла.
А мне грустно оттого, что я покидаю это место, где тебя и без того уже очень давно нет.
Чувствую себя сегодня очень слабым и раскисшим. Написал какую-то ерунду ранее. Зачем, для чего. Несколько раз не смог сдержать какие-то слёзы.
А нужно стараться сдерживать. Из окна нового дома я буду видеть этот дом. Как когда-то, очень давно. Понимаю, для тебя это ничего не значит. А я... даже глядя в окно буду помнить те времена. Пусть они лишь для меня являются чем-то важным.
Да, кое-кто прав, нужно стать таким, чтобы никто в здравом уме даже не подумал уйти от меня, сбежать, как это бывало. Не для кого-то. Это нужно мне самому. Это будет значить, что внутри нет больного из прошлого, а снаружи есть осязаемые вещи, которые говорят о том, что я состоялся.

Ты там простыла и болеешь.
Я тут тоже по-своему болею.
Сегодня офигел от этой погрузки в Газель.
И ведь я ещё и на своей машине перевёз немало. Не думал, что будет всего так много. И при этом, внутренне, я у разбитого корыта.
Тут ведь, чёрт возьми, было почти пусто, когда я пришёл сюда весной 22-го.
Вот они, накопившиеся за годы атрибуты жизни двух людей. Жизни, которая зачем-то осталась мне одному.
Одному мне всё это совсем не нужно. Оно имело смысл, когда у меня была жена, семья, общее настоящее и будущее. А сегодня, т.е. уже вчера утром, во время погрузки, я ещё более отчётливо осознал, что больше не хочу никаких якорей. Никаких беговых дорожек, никакой мебели, новогодних ёлок, игрушек, мягких сидений на табуретки, кухонной утвари, духовых шкафов, полок для обуви, пылесосов, сушилок для одежды, матрасов, подушек, кольцевых ламп, паласов, накидок на диван в новогодних мотивах, пледов, кактусов, грунтов для растений, и прочего и прочего. Ничего этого больше не хочу. Не хочу заливать в гипсе руку об руку с обручальными кольцами на безымянных пальцах. Не хочу получать подарки говорящие о чувствах ко мне и заботе. И сам ничего не хочу дарить, чтобы потом не видеть свои подарки, оставленные в пустой квартире с чёрными, 160-литровым мешками для мусора.
Ненавижу их! Заполнять их вещами любимого человека, ещё раз?
Ну уж нет.
Будь ты хоть трижды лучшим на свете, это ничего тебе не гарантирует.
Штампы, положение, клятвы, обещания, глубокие фразы, которые я запомнил на всю жизнь:
"Со всем справимся!"
"Я простила"
"Я буду твоей семьёй, Артём..."
Нет! Не будешь! Уже не стала!
Конечно же, прошлое стало непреодолимой стеной. Пусть так.
На что я вообще надеялся, кретин.
Понимал же, какой это риск, вот так всецело, по максимуму нырнуть в отношения.

Надо бы спать, вообще-то.
Завтра ещё нужно отвозить оставшееся, всего пара поездок.
Выбросить девятый мешок.
Помыть тут всё, почистить, будто убрать следы убийства.
Надеюсь успею, очень уже устал. Вот прям очень.
Тедди ещё перевезти. Путешественник мой.
И сразу же в дело, заказов накопилось тьма.
Сколько же времени понадобиться, чтобы всё это успокоилось внутри?
Кто ж его знает.
Даже хорошо, что у тебя там всё иначе. Или так только внешне.
Не знаю. Твоя душа всегда была для меня почти потёмки.
Мне нужно заново учиться "ходить".
Жизнь, очевидно, даже когда появится в ней своя крыша над головой, не станет менее пустой, чем есть. Поэтому нужно учиться "ходить", чтобы приносить в неё что-то новое.
Не хочу ни с кем знакомиться, узнавать кого-то.
Больше не хочу. Все, кто был в моей жизни, это вообще-то всегда было каким-то большим чудом и событием. В этом смысле я истинный интроверт. Случайные люди жутко меня разряжают.
Только очень и очень редкие делают обратное.
Но мой "талант" – упускать такие редкости.

Не для подобного я переезжал в этот город 6 лет назад, чтобы и тут остаться одному, разбитым, брошенным, несчастным.
Я виноват.
И это очень большая "цена".
Очень большое наказание.
Очень.

Ты нашла меня таким, отогрела, и оставила замерзать.
Но это не твоя ответственность, а моя вина.
Я скучаю...
А ты...ты настолько холодна, словно сама пытаешься согреться.
Будто я и вовсе ничего и никогда не значил. Или ты уже абсолютно привыкла к тому, что меня нет в твоей жизни. 
Не хочу даже думать, что есть кто-то, кому теперь это тепло отдаётся.
Хотя ты теперь имеешь полное право.
А я... я в нашей пустой квартире, Наташ.
Она была нашим общим домом.
Но дело не в ней.
Мой дом был там, где была ты.
А теперь я бездомный.
Понимаешь?