Уныние

 УНЫНИЕ

Я проснулась
и ничего не почувствовала.

Ни боли.

Ни радости.

Даже утро
не имело ко мне претензий.

Свет лежал на полу
бледным мертвецом,
пыль плавала в воздухе,
часы продолжали своё бессмысленное
тик-так, тик-так,

будто существование
было обязательной процедурой,
которую никто не догадался отменить.

Я больше не ждала.

Ни звонка.
Ни любви.
Ни чуда.

Самое страшное —
я перестала ждать даже себя.

Когда-то во мне
что-то горело.

Теперь остался только дым.

Я ходила по комнатам,
как призрак собственного тела,
трогала холодные стены,
открывала окна,
закрывала окна,

и не могла вспомнить,
зачем вообще
людям нужны окна.

Мне говорили:

«Возьми себя в руки».

Но мои руки
давно ничего не хотели держать.

Мне говорили:

«Всё ещё будет».

Будет.

Это слово звучало
как угроза.

Я завидовала мёртвым
не потому, что хотела умереть,

а потому, что им
больше не нужно
ничего хотеть.

Вот она —
самая тихая форма отчаяния:

не желать исчезнуть,

а просто
не видеть причины
оставаться.

Я лежала ночью
и слушала собственное дыхание.

Вдох.

Пауза.

Выдох.

Даже тело
работало без моего участия.

Оно продолжало меня носить,
как старое пальто,
которое жалко выбросить
только потому,
что когда-то оно было любимым.

Я смотрела в зеркало
и не узнавала женщину
с собственными глазами.

Она была красивой.

Наверное.

Красота уже не имела значения.

Можно быть прекрасной
и совершенно пустой.

Можно иметь голос
и годами не говорить.

Можно быть окружённой людьми
и чувствовать себя
последним человеком
на мёртвой планете.

Я думала,
что уныние — это тьма.

Нет.

Тьма хотя бы
имеет глубину.

Уныние —
это серый свет,
который не заканчивается.

Никакой трагедии.

Никакой музыки.

Только бесконечное
«потом».

Потом встану.

Потом позвоню.

Потом начну.

Потом полюблю.

Потом стану собой.

И однажды
я поняла:

«потом» —
самая жестокая форма
«никогда».

Я открыла дверь.

На улице шёл дождь.

Холодный.

Настоящий.

Я протянула руку
и почувствовала воду на ладони.

Ничего великого
не произошло.

Небо не раскололось.

Бог не заговорил.

Я просто стояла
под дождём,

и впервые за долгое время
мне стало холодно.

А значит —

я всё ещё чувствовала.

Совсем немного.

Но чувствовала.

И этого было достаточно,
чтобы сделать первый шаг.

Не к счастью.

Нет.

Просто

из комнаты.