Жан Жене. Смертник. перевод

оригинал прикреплён в конце
_____________________

Морису Пилоржу, двадцатилетнему убийце

Ты, ветер, что сердца пинает до ворот,
И ангел, словно змей запутавшийся в кронах,
И в мраморной сети лазурная колонна,
Откроете мне дверь в ночи моих невзгод.

Агония крыла, вкус пепла, глаз в стене
Что дремлет в глубине моих воспоминаний,
Когда больной кулак грозил лазурной длани,
С небес твоё лицо низводят в руки мне.

Почти бесплотен лик и невесом совсем,
В моей руке подобен погребальной маске.
В горсти кладовщика ворованных алмазов
Он всё же тяжелей. Он холоден как шлем.

Суровый, строгий лик: ты словно древний грек, -
Дрожит, в моих руках запутавшись как в лозах.
Покойница - твой рот, глаза - две белых розы,
Над ним архангел-клюв почти что человек.

Оскаленным стыдом в кудрях сверкавший лёд,
Припудрив их стальными светлыми звездами,
И лоб твой увенчав терновыми шипами, -
Чей пламень растопил? Твоё лицо поёт.

Скажи, какое зло взгляд научило твой
Отчаяньем сверкать презрительно-высоким,
Раз сам хозяин мук твои украсил щёки
Холодные от слёз, улыбкою больной?

Свалившихся с луны сейчас не время петь,
Стань, мальчик золотой, ты сам луной-царицей,
Пусть в башне по любви земной она томится;
Стань юнгой, для кого грохочет зыбей медь.

Кто вечером, когда попутный ветер стих,
Матросам, что колен не преклонят без дела,
На палубе поёт "Аве Мария Стелла".
С утра не дремлет член в ладонях плутовских.

Колени преклонив, удобно скрыть стояк
На юного певца, о чём бы им ни пелось.
От неба, где дрожит достигнутая зрелость,
Когда ты украдёшь ключи, любовь моя?

Откуда сеешь ты снега своих химер,
Царевич, на мою тетрадь в тюрьме кромешной:
Здесь мёртвецы лежат с цветами вперемешку,
Здесь будят петухи лишь призраков и смерть.

На бархатных ногах крадётся вертухай.
Под веками усни, любовь, пока не слышит.
Быть может, убежать получится по крышам.
Гвиана - вот благой обетованный край.

О каторги далёкой сумрачный экстаз!
Прекраснейшей из трёх - о небо, море, пальмы!
Безумье вечеров, покой ночей опальных,
Колючий ёж волос и нежных рук атлас.

Найдётся нам в мечтах любовник на двоих:
Пятнистый как гепард и словно мир огромный,
Укроет нас нагих в своих приютах тёмных
На жарком животе меж бёдер золотых.

Великолепный "кот", архангельская стать,
И крепко он стоит в гвоздиках и жасминах:
Ты бросишь их рукой, дрожащею невинно,
На августейший бок, боясь поцеловать.

Тоска стеснила грудь как самый горький плен,
Мне сердце говорит: мечта меня покинет,
Возлюбленным шарам - "прощай" шепчу отныне,
Прощай, посланник грёз, и твой бессмертный член.

Не пойте, мальчик, бросьте хулиганский нрав,
Вы девушкою станьте с лебединой шеей,
Раз не боитесь вы ребёнка-чародея,
Умершего во мне, не видев топора -

Сияет детский лоб, лилеями повит.
Вздымается мой хвост, склонись к нему поближе,
Хлестнув твою щеку, он миллионом вспышек
Как фотоаппарат убийцу осветит.

Как хочется ему иметь и облик твой,
И сердце, что взломать лихой ездок не сможет,
Округлости колен, сиянье белой кожи,
И прелесть нежных рук, и голос молодой.

Украсть твоих небес запятнанный покров!
Создать один шедевр, собрав в лугах зелёных
Букеты мертвецов, деяньем восхищённых:
Собой украсить смерть как взрослости альков.

Рассвет. Окурки, ром. Дымов и снов отлёт.
Гвиана, моряки... плывут былого тени
По камере моей. Убийцы привиденье
Зажав меня в углу, ширинку расстегнёт.

Есть песня, что звучит со всех земных широт.
Она - "кота" привет твоей канцоне новой,
Повешенного вопль - безгрешного, прямого,
Её влюблённый вор поёт, не зная нот.

Спасательный жилет не принесёт матрос
Утопшему во снах в безумные семнадцать:
Один лицом к стене, другой к нему прижаться
Пытается, в ногах свернувшись словно пёс.

Когда преступный план созреет, нов и свеж,
В броне златых волос, с ожесточённым ликом
Под яростный каданс осатанелых скрипок
Недрогнувшей рукой процентщицу зарежь.

Восстанет на земле железный шевалье.
Бесстрастен и жесток, он зрим, пусть ночи глухи,
В трясущихся руках рыдающей старухи.
Он ясным взглядом смерит житие твое.

Он чёрен как гранит, меч блещет на боку,
Покинул гобелен - узри его воочью.
Иди за солнцем плоти чистой, непорочной,
К прозрачному приляг святому роднику.

Вот посланный даров поддерживать ларец
И мальчика, что примет первое причастье.
Утишь свой новый страх и прежние печали,
Соси его легко, как дети леденец.

Покусывай нежней, за щёку протолкни,
Целуй набухший кляп, толкай поглубже в горло,
Одним глотком прими исторгнутую горечь,
Любовью задохнись, пусть от неё тошнит.

Восславь в наколках торс мой как священный столп,
И преклонясь пред ним, омой в слезах жемчужных
Того, кто поразит сильней любых оружий -
Восславь мой твёрдый член, чтоб он в тебя вошёл.

Наполнит душу взрыв, и ты взлетаешь сам.
Смотри, он вновь встаёт как благородный воин.
Заметив существо, столь губ твоих достойно,
Ты делаешь поклон и говоришь: "Мадам!"

Мадам, здесь все мертвы! Здесь призраки кругом!
Ваш проклят особняк! Взлетает хищной птицей!
Спасите, мы ещё способны шевелиться!
Возьмите нас в небесный милосердный дом!

Зовите солнце луч - ни разу не подвёл.
Зарежьте петухов! Охране дайте водку!
Ехидно смотрит день сквозь карцера решётку...
Тюрьма - одна из самых лучших смерти школ.

Скользит моя ладонь как вечная вдова -
По шее, по моей, по беззащитной шее.
Откинут воротник, ты смотришь, вожделея:
Поставь клыков печати о своих правах.

Приди, мой белый день! Испанской ночью стань!
В зеницах, что палач закроет утром ранним.
Сбежим, пойдём бродить по свету как цыгане,
Рука в руке, до края и в тьмутаракань.

Проснутся небеса. Цветов прольётся песнь.
А звёзды зацветут, обрызганы росою.
Заря к парным лугам придёт для водопоя.
И колокол пробьёт. Меня не будет здесь.

Мой розовый закат, мой ворон золотой!
Свидания в ночи ждёт твой приговорённый.
Кусай, насилуй, рви, - приди лишь потаённо,
К обритой голове прижмись своей щекой.

Наш о любви ещё не кончен разговор,
И наших сигарет дымок ещё струится.
Убийцу, красотой затмившего денницу,
Как мог обречь на смерть судей согласный хор?

Любовь, войди в уста! Любовь, врата открой!
Пройди по коридорам, клетки отпирая,
По лестнице взлети, как будто в пасторали,
Пари над миром словно мёртвых листьев рой.

Проникни в этот плен, придётся пусть не раз
Идти по кромке вод, по крышам, над дворами,
К угрозам прибегать и ластиться с мольбами -
Приди же, мой фрегат, явись в мой смертный час!

Поутру на стене рисунки зацвели,
И слышится: поют вершины звонких елей,
Качают каземат на тросе корабельном -
Плетёт его моряк, весь в золотой пыли.

Украсил штукатурку розою ветров,
Какой мальчишка-венгр, напомнив мне о доме?
Кто на сыром полу катался по соломе,
И плача, звал друзей, опомнившись от снов?

Безумие, всплеснись! И породи мне ад,
Где, голые по пояс, ротами солдаты
Из голубых штанов достали автоматы,
Чей терпкий наповал сражает аромат.

Разлившись, наплоди фантомы грязных дел:
Украденных детей, запроданных в уроды,
Красавиц под ножом и в пыточных колодах,
Мальчишек для Гвианы, всё, что ум посмел.

Я вижу, как толпой сбегаются братки, -
О древний Марони, о милая Кайенна! -
Смотреть на пацана, что курит дерзновенно
В плевках от вертухаев грязные бычки.

Мы за сырой бычок друг друга загрызём;
А он и не глядит, в спокойствии бесстрастном
Пускает белый дым и ожидает часа
Стать новым женихом "малютки Луизон".

И старые убийцы собрались в кружке
Тереть сухую палку в предвкушенье тайны:
Их крохотный огонь сильнее возбуждает,
Чем семени движенье в собственном суке.

Чуть сгорбившись, стоит накачанный бандит
Пред хрупким пацаном, с невидимым поклоном.
Уже взошла луна. Стихает общий гомон.
Мистический покров как занавес открыт.

В чудесном облаченье жестов-кружевов,
Облокотясь на пальму - пусть она краснеет, -
Ты куришь. В рот дымки впиваются как змеи,
И выбритых голов кружится хоровод -

Торжественно проходит каторжников строй,
В нём каждый, как ему положено по роли,
Мечтает получить хоть капельку, не боле,
Душистого бальзама с губ. О брат святой,

Холодный, словно сталь. Средь этих бедолаг
Сияет твой триумф. Податель над тобою
На ниточке повис меж небом и землёю,
Как в камере висел поющий твой гамак.

Твоя душа не здесь. Невиданный побег
Среди высоких гор, в долине затенённой
Открыт её очам. Там каторжник спасённый
Лежит с дырой в груди, не зная о тебе.

Пронзая воздух лунный, взвейся надо мной,
Из горла твоего как звучного колодца
Пусть семени глоток в уста мои прольётся
И оплодотворит супружескую ночь.

Покрепче прилепись к супругу. Полумёртв,
Он жаждет накачать сладчайшего подонка.
Над золотом волос, шары гранящим тонко
Нависнув, чёрный столп до глубины проймёт, -

В пылающем закате ты его узри,
Сгораю вместе с ним. И если время терпит,
Со дна прудов, болот восстаньте же из тени,
Где вы зарылись в ил, пуская пузыри,

Всех жертв моих фантомы! Рвите на куски
Убийцу своего! Он каталажке свойский,
Обритый Микеланджело, но существом всем
Служивший красоте до гробовой доски.

Клокочут петухи, тревожа щебет птиц,
Звонят колокола. Бидон молочник ставит.
Под гравию шаги. Закрылась клеть пустая.
Над крышею тюрьмы сиянье черепиц.

Месье, я не боюсь. За светлой головой
Покатится моя под лезвия аккорды,
Запрыгнет на твои пленительные бёдра,
И к шее подберётся, ах, цыплёнок мой.

Внимание! Вступил трагический король,
Я сам, в печальный сад, где ты блаженной тенью
Поставил двоеперстьем жест благословленья,
И ниже, под покровом, скипетром - второй.

Пред святостью двойной стою как идиот.
Мой Бог! Моя Мадонна! Видел тень мужскую
Однажды я в зрачке, склонясь для поцелуя,
С тех пор она со стенки исповедь ведёт.

Не будьте строги, отче, дайте хоть один
Мотив и поцелуй своим устам цыганским,
Господь, ведь я взорвусь, навек лишившись шанса
Прижать тебя покрепче к члену и груди.

Прости меня, Господь, поскольку согрешил.
Страданием, тоской, неугасимой мукой,
И с Францией моей безвременной разлукой
Заслужен ли покой измученной души?
Лечь в божескую руку

Уснуть в святой руке как в замке из стекла.
Лорд сумрачных земель, прости, молитвы вместо
Припомнились слова из давнишнего текста:
"Будь славен мой заступник, честь тебе, хвала
Проворному Гермесу!"

Пусть смерть меня несёт на лёгких крыльях сна
Сквозь ладана дымы и пенье серафимов,
Пушистых ангелков рождественские гимны,
В тот край, где не горят ни солнце, ни луна,
Лишь сумрак недвижимый.

Ещё не пробил час, и дремлют палачи.
На верхнем этаже, покоя не нарушив,
Проснётся мой алмаз в безделье равнодушном:
Тяжёлым сапогом, Иисусе, постучи
По бритой черепушке.

Как будто за стеной припадочного тик.
Во мраке спит тюрьма, внимая песне мёртвых.
Пытается моряк достичь родного порта,
А спящий здесь - открыть для бегства материк.


Послесловие в переводе Аллы Смирновой

Я посвятил эту поэму памяти моего друга Мориса Пилоржа, чьё тело и ослепительное лицо не дают мне покоя бессонными ночами. Мысленно я прожил с ним те последние сорок дней, что он провёл в наручниках и кандалах в камере смертников тюрьмы Сен-Брие. В газетах об этом не говорится ничего. Зато в них полно идиотских статеек о том, что его смерть совпала со вступлением в должность нового палача Дефурно. Рассказывая о поведении Мориса перед смертью, "Эвр" писала: "Мальчик достоин был лучшей участи".
   Этой фразой ему было нанесено оскорбление. Что касается меня, который знал его и любил, я считаю и смею настаивать на этом - хотя и не желаю навязывать своего мнения, - что он с его великодушием, какое встретишь не часто, был достоин именно такой - и никакой иной - смерти. Каждое утро, когда я, заручившись поддержкой одного надзирателя, также очарованного его красотой, юностью и агонией, достойной Аполлона, направлялся из собственной камеры в камеру Пилоржа, чтобы отнести несколько сигарет, он приветствовал меня улыбкой: "Привет, Жанно-Ранняя-Пташка!"
   У него, уроженца Пьи-де-Дом, был едва заметный овернский акцент. Присяжные, чувствуя себя униженными при виде подобной красоты, тупоголовые и в то же время горделивые от сознания собственной значимости в роли вершащих судьбы парок, приговорили его к двадцати годам каторжных работ за ограбление соседней виллы, а назавтра за убийство любовника Эскудеро из-за каких-то тысячи франков эти же самые присяжные приговорили моего друга Мориса Пилоржа к отсечению головы. Он был казнён в Сен-Брие 17 марта 1939 года.
_________________________________

Оригинал был набран вручную по изданию 2014 года, не все значки на месте, но опечаток, вроде, нет. Если найдутся, прошу сообщить.


Оригинал https://disk.yandex.ru/i/WF5WZs2pibC2vQ