Убийство олигарха в ресторане

Стеклами оконными впился в вечер,
Хрустальный бокал, как череп, размечен.
На скатерти белой — жирные пятна.
Жизнь твоя, толстый, до тошноты знатна.
В икре утопаешь, в вине захлебнулся,
Мир за карманом твоим прогнулся.
Я здесь, чтоб исправить эту ошибку.
Лишь тень, отраженье, стальная улыбка.


Скрипка рыдает, смычок — как лезвие.
Взгляд мой холодный — твое возмездие.
Пуля в обойме ждет своего часа,
Мраморный пол для кровавого вальса.


Жрал миллиарды, глотал города,
Думал, что будешь у власти всегда.
Но в меню последнем, под соусом пряным,
Подана смерть, приговором багряным.


Лоснятся витрины. Бокалы из венецианского.
Смеется, развалист, над шуткою плоской.
Слова его жирны, как соус испанский.
Я здесь, чтобы вычеркнуть жирной полоской.


Время тягучее, липкое, злое.
Сердце стучит – не в груди, а в ладони.
Скоро свинцовое жало простое
В глотке твоей икорной утонет.


Официант, суетлив и безличен.
Скрипка пиликает что-то про вечность.
Заказ мой короткий. Заказ мой циничен.
Выстрелом втиснуть его в бесконечность.


В глазах его страх, запоздалый и мелкий.
Как у раздавленной жирной букашки.
Хватается ртом за края тарелки.
Конец. Анекдот. Выдыхайте, бедняжки


Он жрал омаров, толстый, как кабан,
Хрипел про яхты, нефть и миллионы.
А рядом вился лживый балаган
Из шлюх и подхалимов на поклоны.
Я сел напротив, заказал лишь воду.
Смотрел, как чавкает его сытая пасть.
Отдать приказ толпе? Дать ей свободу?
Нет. Пуля — вот единственная власть.


В тарелке золото, в бокале яд.
Жирный, лоснящийся, довольный гад.
Его последний в жизни ужин,
И я один, кто здесь не нужен.


Рвётся выстрел, громом в зале!
Пулей в сердце, точкой в финале!
Крик и визг, летят бокалы!
Стены дрогнули, как от обвала!
Время — стоп! Застыл момент!
Для него — конец, для меня — патент!
Патент на жизнь, пока не пойман.
В дыму исчез. Спокоен.


На скатерть белую — красным клеймом.
Застыл вопрос в его глазу пустом.
Я — приговор, что не обжаловать.
Пришёл из тени, чтоб баловать
Свинцовой правдой тех, кто сыт.
Кто правду золотом своим коптит.
Сирены вой уже за поворотом.
Прощаюсь с этим натюрмортом.


По мостовой шагами меряя ночь.
Прочь от огней, от всего этого прочь.
В кармане чек, в душе — свинец и лёд.
За ним другой придёт. Настанет свой черёд.
Работа сделана. Без грязи. Чисто.
И прокуроры моралисты.
Вздохнут и разведут руками.
Буржуй дырявый в ресторане.