Горький талант

Вселенная покрыта льдом — по крайней мере,
так может показаться москвичу,
который на пути к подъездной двери
скучает по футбольному мячу.

Темнеет. Месяц, завалившись набок,
теперь не встанет до глубокого утра —
его январский сон так сладок,
что всё зевает чёрная дыра.

Бывают дни, когда искрится небо.
Зимою вид его предельно прост:
оно за месяцем — горбушкой хлеба —
скрывает ожерелье звёзд.

Но говорят, что каждый зимний вечер
домой идёт тоскующий москвич,
который, мироздания диспетчер,
готов его отчаянье постичь.

Он смотрит вниз и от житейской скуки,
а может, от обилия задач,
минуя улицы и переулки,
ведёт ледышку, как футбольный мяч.

Он верит в путь и знает, что ворота,
забить в которые не всякий осуждён,
во тьме увидеть — трудная работа,
но он для этого и был рождён.

Единственный герой весны и света,
он видит звёзды за кромешной тьмой.
Как с одноклубниками некто Игорь Нетто,
играет в стенку он с самим собой.

Один замах — и позади остались
и снежный куст, и снежный человек,
большой сугроб и весь самоанализ.
Он ускоряет шаг, он перешёл на бег.

Оммажи всем карибским маракасам
ботинки сочиняют на ходу
и, самбу сочетая с вальсом,
ледышкой властвуют у неба на виду.

Он героическим финтом всю оборону
обходит, и решающий удар
наносит...
Только эхо стона
уносит тьма как беззаветный дар.

Он — на снегу, с больной ногой, вполоборота.
Шумят болельщики — снежинки на ветру,
снаряд безжалостно пронзил свои ворота —
зевающую чёрную дыру.

Сирены, уподобясь вувузелам,
все песни посвящают игроку.
И, словно месяц, он, на четверть целый,
лежит как минимум до марта на боку.