Падение Шафирова

Царская щедрость не знает границы.
Место Почеп в Белгородской землице
Царь Алексашке тогда подарил,
Чем за радение его наградил.

Жаден и скуп царский был фаворит,
Хапнуть побольше - аж сердце горит!
Соседние земли он стал прирезать,
Местных крестьян в кабалу забирать.

Скоро об этом Шафиров прознал,
Строгий донос он царю отписал.
В столицу повез государю гонец,
Что натворил Алексашка-шельмец.

Вскрылась светлейшего князя афера,
Его б наказать, как прохвоста и вора.
Сообщник, полковник Богдан Скорняков,
Служил командиром царёвых полков.

Виновных приказано взять в караул,
Но Меншиков скользким ужом ускользнул.
Попали под суд, кто в делах виноваты, —
Разжалован был сей полковник в солдаты.

Светлейший не станет его покрывать,
Но земли Почепские должен отдать.
Богдан был полковник, а стал лишь солдат,
Шафиров не знал, кем служил его брат.

Не думал он, что брат пойдет за брата,
А брат Григорий – обер-прокурор Сената.
Он сил расстановки совсем не поймёт,
И злого в Сенате врага наживёт!

Царское войско Дербент занимает,
Быть ассамблее - царь Пётр велит.
Пусть Ягужинский гостей принимает,
Дом трёхэтажный огнями горит!

Меж Мойкой-рекой и хладной Невой
Выходят вельможи из пышных карет,
Где ветер шумит над зеркальной водой, —
Новой столицы собрался весь свет.

Лилось вино полноводной рекой,
И прокурор потерял свой покой.
С Шафировым вмиг он ввязался в раздор, —
Его оскорбление бьёт, как топор!

«Твой предок, — кричит он, — пред нами не знатен,
Шафиро — лишь кучер, твой род неприятен!»
Ему вице-канцлер в ответ прокричал:
«Твой дед-живодёр на торгах промышлял!»

Отец твой — на площади писарь сухой!»
Тут оба вскочили, забыв чин людской.
Стали златое шитьё с мясом драть,
Ещё бы мгновенье — и драке бы стать!

Шафиров, казалось, совсем озверел,
Шпажкой своей пред носом вертел!
Насилу их слуги в углы растащили,
Да спать по скамьям драчунов уложили.

Царю донесли о конфузии той,
Грозит государь всем расплатой крутой.
Петру Алексашка сумел нашептать,
Майорской комиссии дело отдать.

В Шафировом ведомстве вскрылись порядки:
Растраты казны, лихоимство и взятки.
Читая допросные эти листы,
Царь видит, что руки вельмож не чисты!

Дознанию конец и Сенату на стол
Ложится суровый, сухой протокол.

В Москве, в Кремле, назначен суд,
Сенат суровый заседает.
Виновник — вице-канцлер тут,
Своей вины он не признает.

Прервать немедля глупый спор
Прикажет обер-прокурор.
Он вице-канцлеру сказал:
Немедленно покинуть зал.

Вскипел Шафиров, не желая слушать,
Он криком, буйством стал регламент рушить!

Сенаторы вершат суд скорый.
В день оглашения приговора
За непочтение Сената,
Мздоимство, взятки и растраты,

На казнь в рубахе шел простой.
Он с обнаженной головой,
Стоит на эшафоте кат,
Толпится рядом весь сенат.

Зачитан смертный приговор,
Уже палач занес топор.
На плаху он главу склонил,
Но царь Шафирова простил.

Заслуги прежние признал,
Вельможу жизни не лишал.
Пугнуть вельмож своих желая,
Позорище изображая.

Тень не спасла былых заслуг,
Разделен был он как паук.

Путь предстоит ему не ближний,
В дальнюю ссылку, в Новгород Нижний.
Вельможа выглядел как тень,
На тридцать три копейки в день.

Скончался царь, вдова царица
Велит из ссылки возвратиться.
Все вины пред Петром прощает,
Его на службу возвращает.

Он вновь сенатор, дипломат,
Он снова знатен и богат.
При государыне, при Анне,
Шафиров новь обрёл влияние.

Врагов своих он пережил,
Жизнь очень долгую прожил.