Записки Демона

День первый. Пепел

Я — тварь из бездны, сгусток едкой тьмы,
Сосуд, где вместо сердца бьется плесень.
Но свет меня сорвал из тьмы,
Ожег мне крылья вместе с тем в довесок.
Она не вскрикнула, увидев мой оскал,
Не бросила в лицо святые лики.
Ее глаза — начало всех начал —
Во мне открыли путь к любви забытой.
И приняла меня. И этот страшный дар
Сплела из нежности и трепетного света.
Внутри меня угас слепой дурак,
Оставив лишь тепло ее светила.
Мы стали целым. Связанным клубком.
Я думал, ад во мне сжёг все заветы...
Но жизнь швырнула между нами путь,
Закрыв собой единственные двери.
Дорога. Ночь. Вокзал. И я один.
Всего пять дней. Но вечность теперь в этом.
Я остаюсь с собой наедине в глуши,
С воспоминаниями о ней и пеплом.

День второй. Тридцать страниц тишины

Их тридцать. Ровных, белых, как стена.
Чернила сохнут, вязнут на бумаге.
Здесь каждая пронзенная строка —
Мольба о капле милости и покаяние.
«Всевышний! Слышишь? Я пишу тебе!
Ты создал Свет, но бросил нас у края.
Зачем ты допустил в моей судьбе
Тот путь, что души заживо стирает?
Дай сил дышать, когда уходит пульс!
Верни ее, я заплачу ценою...»
Мой почерк рваный превращает грусть
В молитву, смешанную с болью.
Я вспоминаю запах её тела,
Как пахнет кожа медом и полынью.
От этих мыслей заживо я тлею,
А память давит выжженной пустыней.
Безумье входит ласково, без слов,
Садится рядом, гладит по затылку.
Я слышу звон разбитых мной оков,
И разум мой уходит в бездну мира.

День третий. Встреча с тем, кто внутри

Когда затих последний слог молитв,
И пепел строк осел на дне тетради,
Из зеркала шагнул мой бледный вид —
Тот, от кого я прятался веками.
Он сел напротив. Вылитая мгла.
Ни ясности, ни шрамов, ни проказы.
— Зачем она тебя тогда спасла? —
Спросил он тихо и лукаво. —
Ты помнишь пламя первородной лжи?
Грехи отцов, впитавшиеся в кожу?
Взгляни: под ней нет живой души.
Ты для нее — всего лишь морок.
Кого согреет хладный демон?
Ты просто блеф, угасший солнца луч.
Она уйдет, и мир твой в миг погибнет,
Ведь без неё тень твоя всего лишь тлен.
Я бился с мраком очень долго.
Я выл, ломая демону оковы.
— Ты прав! Без веры к ней мне не дойти!
Мне эту боль вовеки не пресечь!
Он улыбнулся скорчев мне гримассу:
— Теперь ты понял. Выдохни. Пойми.
Ты — только прах. Ты ноль и пустота,
Пока её теплом Ты не наполнен.

День четвертый. Источник

Я понял вдруг средь судорог и слез,
Скребя ногтями каменные плиты:
Она — ответ на мой немой вопрос.
Мой кислород. Мои щиты пробиты
Не ангелом с карающим мечом,
А хрупким телом, пахнущим весною.
Я был никем. Разрушенным ключом.
Но если с ней... то я чего-то стою.
Она — река, вернувшаяся в русло,
Где я тонул веками без глотка.
Любить чудовище — великое искусство,
Способное поднять со дна творца.
Я понял: каждый атом этих вен,
Что гнали яд по мертвому светилу,
Теперь тобою, слышишь, я пленён!
Ты изменила смертную судьбину.
Умру? О да. Рассыплюсь в пыль и прах,
Лишившись пульса на твоей ладони.
Мой бог молчал. А твой мне дал пылать,
Услышав крик мой на последнем слове.

День пятый. Возвращение

Рассвет же грянул золотом с небес.
Она вошла неслышно, словно кошка.
С собой несла время перемен,
Поставив сумку тихо у порога.
Взглянула в душу. Сквозь мои слои,
Сквозь чешую, сквозь трещины разлома.
И протянула руки мне свои:
— Я дома, милый. Наконец-то дома.
И рухнул свод моих земных оков.
Я пал пред ней не демоном, а зверем.
Я пальцы ее тонкие кусал,
Своим глазам отказываясь верить.
Она смеялась, вытирая кровь,
Целуя там, где испускались раны.

За эти дни, прошедшие как год,
За этот ужас вырванного время
Я понял всё. Меня услышал Тот,
Чьи небеса мы называем пленом.
Он любит так, как любят палачи,
Перерождая лезвием страданья.
Он дал мне шанс. Он дал взамен ключи
От жизни через муки ожиданья.
Пусть я рогат. Пусть кожа горяча.
Пусть за спиной шевелется тенета.
Она нашла второго палача
Для своего иного перерождения.
И я целую линии её рук,
Впивая жизнь, забыв про гнев Господень.
Мы оба перед Ним теперь должны.
На первый срок. А дальше — как угодно.