Четвёртая попытка. Часть 1. Глава 5

Часть 1.

Глава 5.

К концу второй недели игра перестала быть просто игрой. У Елены Сергеевны началась легкая утренняя тошнота и невероятная чувствительность к запахам. В один из вечеров, когда Виктор жарил рыбу, она выбежала из кухни, глотая слезы от внезапного приступа тошноты. Заскочила в ванную  и вскрыла, давно приготовленный тест на беременность. Две полоски!
Виктор кинулся за ней, подал стакан воды, осторожно придержал её за плечи и прошептал с трепетом:
— Олечка... то есть... Елена Сергеевна.. то есть Оля. Тебе плохо? Это... это оно?
Елена Сергеевна подняла на него заплаканные, но сияющие глаза, погладила свой плоский живот и тихо сказала голосом дочери:
— Кажется, да, Витя... Он там. Я чувствую, он прижился.
Оля, стоявшая в дверях в своем строгом костюме, прижала руку к губам. Впервые за эти четырнадцать дней строгая «мать» внутри нее отступила, уступив место бесконечно счастливой, плачущей от надежды настоящей маме.
Они стояли в коридоре втроем, обнявшись, полностью запутавшись в именах, одеждах и ролях, но спаянные одной общей, великой тайной, ответ за которую им предстояло получить уже завтра в клинике. Ольга всё-таки пожурила их за то что он назвал Елену Сергеевну по ее настоящему имени.
--Даже наедине она - Ольга. Не забывайтесь. Ольга! Это я Елена Сергеевна . Не оговаривайтесь. Ещё ж ничего не кончилось. Завтра  в клинике  нам объявят  результаты.         
На следующий день Оля, облачённая в строгий костюм и уже с привычным полным имиджем «Елены Сергеевны», методично проверяла содержимое сумок. Но за её внешней непреклонностью скрывался панический ужас. За эти  дни ожиданий она измаялась искусала губы чуть не до крови. Ей казалось, что если врач скажет «нет», то вся эта жертва: унижение матери, сложнейшая психологическая ломка мужа, её собственное добровольное отчуждение  окажется напрасным, а рухнувшие надежды уже никогда не собрать.
Елена Сергеевна стояла у зеркала, нанося яркую помаду. За прошедшие недели её тело окончательно адаптировалось к корсету и шпилькам, а голос без усилий выдавал мягкие, звонкие интонации дочери. Но внутри у нее всё сжималось. Она чувствовала легкую тяжесть внизу живота, но боялась верить себе. Вдруг это просто самовнушение? Вдруг возраст возьмет своё?
Виктор молча держал ключи от машины. За эти дни он научился жить в двух реалиях одновременно: научился уважительно отступать перед «тёщей»-Олей и бережно подавать руку «жене»-Елене Сергеевне. Но сегодня его трясло мелкой дрожью. Он чувствовал себя канатоходцем, под которым вот-вот  оборвётся натянутый канат  или исчезнет страховочная сетка.
И вот клиника. Кабинет триста двенадцать.
Анна Владимировна встретила их привычной спокойной улыбкой, хотя её профессиональный, наметанный глаз репродуктолога сразу зафиксировал странную динамику в этой троице. Врач с многолетним стажем видела многое, но эта семья выказывала необычную, почти болезненную нервозность.
— Ну что, моё семейство, проходите, — Анна Владимировна указала на стулья. — Как себя чувствует наша будущая мама?
— Небольшая тошнота по утрам, Анна Владимировна, — опередила с ответом Оля, заговорив веским, глубоким голосом тёщи. — Реакция на запахи. Я, как мать, тщательно слежу за её рационом и режимом. Дочь у меня немного застенчивая, так что я контролирую каждый шаг.
Анна Владимировна едва заметно повела бровью. «Какая доминантная мать, — промелькнуло в голове у врача. — Буквально не даёт молодой женщине рта открыть. А муж-то как на жену смотрит... Не просто с любовью, а с каким-то священным трепетом и виной».
— Что ж, Елена Сергеевна, ваша забота похвальна, — мягко ответила врач "Оле". — Но давайте дадим вашей «Оленьке» самой поделиться ощущениями. Ольга, ложитесь на кушетку, посмотрим на мониторе, что у нас там происходит.
Елена Сергеевна поднялась, старательно и плавно ступая на каблуках. Натянув халат, она легла на кушетку. Напряжение в кабинете стало настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Виктор встал справа, сжав пальцами прохладный край кушетки. Оля осталась стоять у дверей, скрестив руки на груди и не сводя глаз с экрана.
Анна Владимировна нанесла прохладный гель на датчик УЗИ и приложила его к животу Елены Сергеевны. На сером экране монитора появились хаотичные белые и темные пятна. Врач молча всматривалась в изображение, меняя угол наклона датчика.
Секунды тянулись как вечность.
«Господи, только не молчи, ну скажи хоть что-нибудь!» — мысленно кричала Оля, затаив дыхание в своем «материнском» костюме.
«Пожалуйста, пусть он будет там...» — молилась про себя Елена Сергеевна, чувствуя, как под датчиком колотится её собственное сердце.
Анна Владимировна вдруг слегка улыбнулась, нажала кнопку фиксации кадра на клавиатуре и повернула монитор ближе к кушетке.
— Ну что, поздравляю, — весело и тепло произнесла врач. — Эмбриончик не просто прижился. Он идеально закрепился в полости матки. Развитие четко по сроку. Плодное яйцо в норме. Вы беременны, Ольга!
В кабинете наступила тишина, а затем...
Елена Сергеевна зажмурилась, и из её глаз, густо подведенных черной тушью, хлынули слезы. Она навзрыд выдохнула голосом дочери:
— Прижился... Господи, Витя, мама, он прижился!
Виктор не выдержал. Забыв про все предосторожности, про роли и маски, он упал на колени перед кушеткой, подхватил дрожащую ладонь Елены Сергеевны — ладонь, на которой блестело обручальное кольцо его жены  и начал беспорядочно целовать её пальцы, глотая собственные слезы: — Спасибо... Спасибо тебе, родная моя... Спасибо!
У дверей раздался сухой всхлип. Оля-«мать» прижала руки к губам. Её строгая осанка рухнула в одно мгновение. Она стояла у стены, закрыв лицо руками, и её плечи содрогались в бесшумных, отчаянных слезах величайшего облегчения и счастья. Её план сработал. Жертва была не напрасной.
Анна Владимировна с удивлением  внимательно наблюдала за этой эмоциональной вспышкой. Её взгляд скользнул по плачущей «матери», по падающему на колени зятю, целовавшему руки «молодой жене». Врачу на мгновение показалось странным, насколько глубокой и нетипичной была реакция матери. В ней не было обычной бабкиной радости, это была слепая, оголенная материнская боль и катарсис. Но репродуктолог списала всё на тяжелый путь пары к беременности.
— Ну-ну, тихо, семейство! — добродушно прикрикнула Анна Владимировна, вытирая салфеткой гель с живота Елены Сергеевны. — Папе встать с колен, маме  прекратить плакать — лишние эмоции сейчас ни к чему! Ольга, вам сейчас нужен абсолютный покой. Программу продолжаем. Выписываю витамины и назначение на следующий осмотр через месяц.