Нищая страна в золотых куполах

Сусальным золотом горят
Главы церквей сорок сороков.
Колокола сзывают в лад
На праздник призрачных даров.

Здесь каждый камень — летопись и стон,
Фрески потрескались от божьей кары.
Мы строим храм, но рушим отчий дом,
Меняя смыслы на пустые хмари.

Мы молимся о милости небес,
Прося дождя для высохшего поля.
Но сеем в души ненависть и спесь,
Брат брату Каин. Вот такая доля.

Мы любим блеск иконной позолоты,
Чтоб скрыть черноту выеденных глаз.
Мы строим рай из гнили и пустоты,
Молясь на выставленный образ.

Мы велики в размахе разрушенья,
Когда решим построить новый мир.
И нет страшнее русского явленья:
Святой убийца с ангелом внутри.

Я сам — такой же. Плоть от плоти этой
Разорванной, истерзанной страны.
Во мне звучит её протяжный вой
И тихий звон натянутой струны.

Я ненавижу этот блеск фальшивый,
Что прикрывает язвою рубец.
Но стоит мне шагнуть за край обрыва —
Я падаю ей в ноги, как слепец.

Мы созданы из этого контраста:
Из святости и лагерной пыли.
 Мы — вечный спор распятого Христа
И топора в мозолистой руке.

Не нужно мне чужого парадиза,
Где реки полны молоком.
 Мне снятся наши белые берёзы
И пахарь, согнутый над темным бугорком.

Пусть мы бедны. Пусть рваные одежды.
Пусть правит нами временщик и вор.
Но в час, когда приходят вражьи орды,
Мы пишем им последний приговор.

В чем суть твоя, моя больная дева?
 В том, что ты можешь всё вокруг сгубить,
Но если враг придет под эти своды —
Ты ляжешь первой, чтоб его убить.

Нас ждёт вселенское проклятье,
 Навеки вплавленное в тугую стать.
 Мы — нищие, хранящие заклятье:
«Разрушить всё. И снова всё начать».