как-то так

Обожжённой с детства кожей,
Я стою, на всех похожий, —
Одинаковый в толпе,
Неизвестный я тебе.

Неизвестный, неопрятный,
Словно чирий неприятный,
Незаметный, серый, злой...
Слышишь шорох за стеной?
Я иду твоей тропой,
Я ведом своей судьбой!

Скрючен изнутри от боли,
Серый страж своей юдоли.
Весь искупанный в говне —
Неприятен я тебе?
Смерть в Гекате? Жизнь в Тебе?!

Где души моей пелёнки?
Детских лет тех фотоплёнки?
Где улыбка во весь рот —
Без забот и без хлопот?

Где искал я капли жалости —
Пал у стен безгрешной радости.
Тра;вит ду;шу му;дрость зна;ний,
Обрека;я на изгна;нье.

У тебя просил признания,
Близости — сквозь покаяние,
Но внимал немым глазам —
Пропадаю нынче там!
Один и сам!

Пролетает в небе феникс —
В клюв плюю ему червём.
Угостись, браток, гнильём!
Раздирая плоть когтями,
Сердце правлю я в груди:
Ты ко мне не подходи!

Там, у неба на краю,
Я, раскинув крыльев кости,
В тишине один стою
Над землёй, бурлящей в злости.

Шаг один — и полечу,
Вверх иль вниз — и сам не знаю.
Жребий я любой приму —
Не молчи, я умоляю!

Но пустынной тишиной
Небо смотрит пред собой.
Не нужно ему страдания,
Слёз людских исповеданья,
Горечь шёпота в ночи,
Мольбы: «Небо, не молчи!»
Небо зеркалом огромным
Отражает всё вокруг:
«Чем же ты особый, друг?»

Под глухим молчанием рая,
Нежность сердца принимая —
Я кору свою сжигаю,
Расчищаю жаром путь,
Прорезаю словом суть!
Лиственем я прорастаю,
Из отживших старых пней
Встану я — ещё сильней!

Без коры, с одной живицей,
К небу устремлённой спицей,
Что закрутит мир в лингам:
Боли — мне, но хрена — вам!

Без мозгов, одним напором,
Неизбывным сил тургором
Выползу на серый склон —
Подопру сам небосклон!