Пламя жизни

Я вышел из боли двадцатого века,
Как путник из леса, как дух из пустыни,
Как жаждет свободы продажная пресса,
Как вера в прогресс бесконечный отныне.

Я вышел, я выжил, а сколько остались
В безвестных могилах не братских и братских,
А сколько до века того не добрались,
В котором могли бы шутить и смеяться?

Я был в нём рабом благородной идеи,
Скрывая свою принадлежность, и больше
Своим я казался врагам и злодеям,
Я ждал и дождался, и тихо, и молча.

А после прорвало и лжи покрывало
Рвануло, и место, и время меняя.
Век прошлый, а сколько его предавало?
Обломки налево, объедки направо.

И это не пошлость истории ныне,
Не сказка о прошлом, дурная примета,
Не повесть о зле непомерной гордыне,
Но Бога величие, сила сюжета.

Мы рвались к свободе и личной, и общей,
И жизнь нас различной судьбой разметала.
Так может кто скажет: "Смотрите, он ропщет!"
Нет, я не роптал, мне, как всем, было мало.

Я вышел из боли двадцатого века,
А боль двадцать первого также святая,
Мерилом предательства силы, успеха.
Я вижу, за что я в тебе умираю!

Вот перед прощаньем со сцены актёром,
Последние песни пою на прощанье.
И славлю в тех песнях того режиссёра,
И роль, и трагедию века, и пламя.