Мы не в списке!

Нам не откроют двери рая.
Не встретят нас ни Михаил, ни Павел.
Там фейсконтроль, стоит охрана,
А мы — у входа. Нас — нет в списке.

Внушают нам: Он добр и ждёт,
Каждого по имени зовёт,
Беседует о прожитом на земле,
О южном лете, северной зиме.

Красиво сказано в посланьях,
Где рай описан без изъяна.
Но мы с земли. Мы видели иное.
И знаем цену сказанным словам.

У райских врат — стоит охрана.
Не Пётр с ключами — турникет.
Здесь сканер, список, квоты, билет,
А для таких, как мы, прохода нет.

Мы — в пыли, в крови, в окопах,
Мы молчаливые, простые.
Нас не внесут в реестр,
Где лишь «святые» и «свои».

Кто храм построил напоказ,
Кто памятник воздвиг себе,
Кто накопил земной запас, —
Тому открыт проход везде.

У них — проход. У нас — лишь руки,
Да и они замотаны бинтом.
Там — форумы, банкеты, сметы,
А мы открыты пред творцом.

Нам не откроют двери рая.
Не встретят нас ни Михаил, ни Павел.
Там фейсконтроль, стоит охрана,
А мы — у входа. Нас — нет в списке.

Солдат пришёл из нашего окопа —
В поту, в крови, в повязке.
Сказал: «Я так своих и не нашёл,
До дома не дошёл — упал.

Убит в земле, что стала спорной.
Скажите, где теперь мой дом?»
А сверху: «Вы по списку? Нет?
Тогда — потом». И весь ответ.

И стало ясно: рай устроен
По тем же правилам, что жизнь.
Здесь та же власть, тот же закон,
И очередь к обещанному есть.

Для всех написано: «Открыто».
Но вход не каждому открыт.
Одним — дорога и билет,
Другим — охрана и запрет.

Не честь и правда тут решают,
Не то, как жил ты на земле.
Здесь звон монет определяет —
Кому и как воздастся в вышине.

Собравший больше — тот и выше.
За души бьются, как за голоса.
Места в раю — за счёт других,
За счёт загубленных и слабых.

Одни ведомы на закланье —
Другим врата всегда открыты.
И отец безмолвно смотрит,
Как дети мучаются, гибнут?

Так для чего нам такой рай?
Ни апостол, ни Михаил, ни Пётр.
Зачем нужна такая благодать,
Где вход оплачивают счётом?

И если рай для сытых, избранных
И только тех, кто в списках есть,
То, может, это вовсе и не рай,
А просто та же власть — и там, и тут.

Те же хоромы, те же господа,
И Бог — такой же менеджер
Со связкой золотых ключей.
Он выдаёт прощенье по прайсу.

И если так устроен рай —
Спасибо. Мне туда не надо.
Мне не нужны ни квоты, ни врата.
Пускай другие жаждут пропуска.

Я — здесь. Я — тот, кто шёл и падал,
Кто не успел вернуться в дом.
Я сам. Без списков и протекций.
И если Он, как говорят, Отец —

Не господин, — пусть назначит встречу.
А я о ней узнаю. Не опоздаю. Приду.
Но это честно.
Это — по-людски.