Ода Невесте Бездны

«Ода Невесте Бездны»

Над пропастью девушка встала — и ветер стих,
Земля задрожала, и мир на мгновенье затих.
А в снах её — гробы, и жемчуг, и шёпот теней,
И сила, что тянет сквозь тьму, сквозь сто тысяч ночей.

То видит себя под венцом, в узорах из жемчуга светлых,
То чувствует: вихрь её рвёт из объятий земных и приветных.
И сердце сжимается, стынет в груди тихий страх,
Как будто сама вечность шепчет на древних языках.

Пришла она к ведьме, дрожа, и слова пролетели, как птицы:
«Мне снится, что сны — не обман, а живые страницы.
Всё правда: и холод, и гроб, и полёт над бездной пустой,
Я чувствую, как меня тянет куда-то чужой, нездешней рукой».

А ведьма, прищурившись, молвила, глядя в её глаза строго:
«Ты помнишь, как с подругами шла на курган, где дрожит дорога?
Где вся деревня боялась ступить, где тени густели во мгле,
А вы там смеялись, и пели, и не думали о земле.

Вы звали их, сами того не ведая, силой беспечного смеха,
И древние силы услышали, встали из пыли и эха.
Они не ушли, они здесь, они в каждом вздохе живут,
И ныне они свой удел и свой жребий тебе отдают.

Тебе предстоит испытание — связать свою нить с той силой,
Что скрыта под видом обычного, тихого, скромного лика.
Он будет казаться простым человеком, без знаков и славы,
Но родом он — из драконов, из древней, пылающей лавы.

А подруги твои найдут женихов — среди упырей и волков,
Среди тех, кто носит две души, как два разных, враждующих слова.
Они могут любить и дарить, и богатство, и жаркий свет,
Но могут и съесть, позабыв, что когда-то был в них ответ.

Их звериная суть иногда побеждает разум и слово,
А дети у них будут знать то, что скрыто от взгляда простого.
Не каждый способен принять эту ношу, эту страшную благодать,
Жить рядом с бездной и всё же рассветы встречать и мечтать».

Продолжение и развязка

Подруги не выдержали тяжести скрытого мира и тьмы:
Одна полюбила упыря, что шептал ей о вечной зиме,
Другая ушла за волком в чащу, где тропы теряются в дымке,
И вскоре деревня шептала, что их голоса стали тихими, зыбкими.

Они исчезли, оставив лишь отзвуки песен на ветру,
Как тени, что тают в рассветном, холодном, пустом серебре поутру.
А девушка, слыша всё это, не бежала, не пряталась в страхе,
Она приняла свою долю, как принимают рассвет и закат без оглядки.

Она встретила того, чьё сердце билось, как угли в старом костре,
Чей взгляд иногда становился звериным, диким, на грани в игре.
Он не скрывал своей сути: «Я — дракон, но я учусь быть человеком,
Мы можем сгореть, но можем и стать светом,
что греет издалека веком».

И она не отвернулась. Она смотрела в его глубину,
И видела там не только пламя, но и тихую, древнюю струну,
Что пела о мире, о звёздах, о том, как сплетаются судьбы и нити,
О том, что любовь — это тоже искусство держать равновесие в битве.

Шли годы. Их дети росли, зная больше, чем нужно простым,
Они слышали шёпот ветра и видели сны сквозь стены и дым.
Но в их доме не было ужаса — только сила, принятая с честью,
Только свет, что горит ровно, даже когда вокруг всё бесчестно.

И когда деревня снова шептала про курган и про тьму,
Девушка улыбалась и знала: она не боится ни мглы, ни зимы.
Ведь бездна не враг, если ты стоишь над ней, не закрывая глаз,
Если ты знаешь: любовь — это мост, а не пропасть, что манит сейчас.