Неверный. Исход

«Рукописи не горят»,… и не гниют. Или? Публикуемая книга является частью трилогии, написанной четверть века назад. Я даже не уверен, что публикуется последняя редакция. Но это поправимо.
Эта рукопись существовала под названием Демон. Не секрет, ассоциацию с кем несло это имя. Суть не изменилась. Герой тот же. Но главное – не его природа, а его выбор. Сегодня я присвоил своему произведению актуальное название. Оно точнее.
Автор все эти годы надеялся что-то улучшить. Но время истекает. Пусть не отточены, не совершенны строфы и мысли. Судите! Я соскучился по критике. Любой…
Ещё живы некоторые, из деликатности к кому я не публиковал следующие книги. Но думаю, срок пришёл.
Уж. простите!

(Имена вымышленные, совпадения случайны, очевидные сходства - плод воображения)

ГОСПОДЬ!
Я столько раз взывал к тебе!
Моля изгнать меня из мира,
И положить конец борьбе,
Смешать с невидимым эфиром,
Чтоб не осталось ничего!

Я рад был сгинуть в преисподней,
Когда бы милостью Господней
Мой грех заслуживал того.

Я так молил тебя о смерти!
Заветы слыша наяву:
Что Бог воздаст просящим, верьте,
Когда те истово зовут!

Я столько в Землю вылил горя,
В любимых столько вызвал слёз,
Что я тону в разлитом море
И проклинаю, что принёс
Я эту страсть Твоим созданьям.

Я не ЛЮБЛЮ уже сейчас,
И, разве, прочим в назиданье
Пытаюсь дописать рассказ.

Хотя и он им не на благо, -
Для большинства мой грех - смешон,
Ведь не великая отвага -
Грешить пред ликами икон.

Другие – в  ханжестве притворном –
Меня возьмутся осуждать,
Что я влиянием тлетворным
Кого-то в грех ввожу опять!

Увы, и это - неизбежно!
И кто-то, мой приняв наряд,
Доверчивых низвергнет в ад,
Им улыбаясь безмятежно.

Но, если б я и не писал,
То ничего б не изменилось,
Давно уж предрешён финал
Того, что много раз вершилось…

А я лишь исповедь отдам,
Не потому что жду прощенья,
Но всех простить пытаюсь сам
И дать им в этом подтвержденье:
Что благодарен им за всё,
И всё их воле оставляю,
И пусть им счастья принесёт
Моя история смешная,

Прошу лишь Бога об одном,
Когда признанья завершу я,
И, коль уж мир не обращу я,
Меня порадуй вечным сном,
Закончи жизнь мою пустую.
 
ЧАСТЬ I. ВЛЕЧЕНИЕ
Прелюдия
Взмахнёт крылом усталый лебедь,
Прощаясь с уходящим днём,
Зажгутся звёзды
                в черном небе,
Как свечи перед алтарём.

И облака,
как паутина,
Едва трепещут на весу;
Луна стыдливо
                и невинно
В них прячет девичью красу.

Под соло соловьиной трели
Проснётся дремлющий оркестр,
И ангел чистой акварелью
Посеребрит уснувший лес.
Оставит кисть, отложит краски:
Своим трудом заворожён,
Перемешает быль со сказкой,
Мир погружая в сладкий сон.

Ночная тишь.
                Вокруг ни звука.
Неуловимый
                аромат
Садов цветущих.
                Сном упругим
Край обессилевший
                объят.
Соблазн
Но что случилось с херувимом,
Смутив торжественный покой,
Его овеяла
незримо
Прохлада страсти роковой.
Какое чудное виденье
За занавешенным окном
В душе посеяло смятенье
И обожгло её огнём?

На миг всё замерло, и вздрогнул
Дремотой скованный эфир,
От непонятного восторга
Заколебался хрупкий мир.

Художник даже не заметил
Своих поверженных трудов,
Любовь уже тянула сети
И в них трепещущий улов.

- От шалости и сумасбродства
Никто не в силах оградить,
Кровь задремавшая проснётся,
И телу хочется любить.
Страсть обуяла херувима?
Он замер, подался вперёд:
И в жажде непреодолимой
На землю грешную идёт.
Неслышно ангел в тьме ступает
К холодной пропасти окна,
Его надеждой опьяняет
Неугомонная весна.

Вот он застыл у изголовья,
И вмиг забыл про Богословье,
От возбуждения дрожа,

- Прекрасна дева и свежа.
Нагое тело в лунном свете
Сияло матовым огнём,
Она спала, как спят лишь дети,
Неискушённые грехом,
Но к искушению готова.
Сквозь дымку лёгких покрывал…

Красу нескромно созерцал,
И возвращался взглядом снова
К её стыду случайный зритель,
Вошедший в девичью обитель.

Но стыд неведомый во сне,
Не окропил румянцем щеки,
Лишь выдох сделался глубоким,
Качая грудь как на волне.
Любодеяние
Он любовался без опаски,
Не видя для себя угроз,
Вплетая неземные ласки
В фантазию девичьих грёз.
Ему ли трудная задача,
Построить призрачный дворец,
И нити сна умело пряча,
Ввести под сказочный венец.

И рай, и ад, и лёд, и пламень,
Восторг и сладостная дрожь,
Где души - воск, а тело - камень,
Где скрыты истина и ложь.
Где в нежности вскипает злость.
Здесь торжество и вдохновенье,
И святость, и грехопаденье
В одном дыхании сплелось -
Любовь!!! - И всё оборвалось.
Лишь крик поднимется с глубин,
Взрывая белые равнины,
Сгоняя снежные лавины
С дрожащих каменных вершин.
И не бывает чище звука.
Из года в год, из века в век
Пытается постичь науку
ЛЮБВИ ничтожный человек.
Но тщетно всё. И древний старец
В ней смыслит меньше, чем юнец.
Она! Осколками сердец
Украсит праздничный венец,
Свой дерзкий продолжая танец.
Сомнения
Всю ночь несчастный херувим
Провел у девичьей постели,
Он знал любовь, он был любим,
Как лишь в раю любить умели.
Но он смешал с любовью страсть,
Нетленный дух и бремя плоти,
Родившейся в крови и поте;
Он впал во грех, желая пасть.
И осквернив свое причастье,
Он очищенья не принял,
И в жажде низменного счастья
С зарей пред Господом предстал.
Изгнание
Неосязаемый дворец,
Исполнен радости и света,
В нём стены в радугу одеты,
И свит из воздуха венец.
Горящим заревом заката
Золототканые ковры
Устлали пышные палаты;
Садов богатые дары
На сочных листьях возлежали;
Журчанье звонких родников,
Рулады полевых сверчков - 
Немнимой музыкой звучали -
В покоях светлого дворца,
Но был исполненный печали
Взгляд одинокого Творца.

-Что хочешь, милое дитя?
Проси того, зачем явился.
- Прости Господь, но грешен я
- Ты?
- Я …
… любовью соблазнился,
- Так что ж с того? Любовь свята...
- Свята, мой Боже, но не та,
Что пожирает мою душу.
Я больше не решусь креста
Носить... Всегда я был послушен,
Ты знаешь сам!
Но нынче,
Там
Я
Речи дьявольские слушал
И с наслажденьем им внимал.

Мир всколыхнулся на мгновенье,
Качнулось время на часах,
Давно предписанный к забвенью
Не поминался в Небесах.
Но словно не заметил дрожи
И не откликнулся на зов.
Покой небес не потревожил
Глухой набат его шагов.

Господь промолвил в размышлении,
- Бессилен дьявол пред тобой,
То сказано не сатаной
- Пусть так. Я сам впал в прегрешенье.
Но мне был сладок этот грех,
И, поддаваясь искушенью,
Я низменных желал утех,
Пойми! К великому стыду
Я до сих пор томим страстями,
И мне уже не место с вами,
Суди меня. Но …
Я уйду.

- Да отчего спешишь в дорогу?
Ужели ты не образ мой?
Ведь я пойму твою тревогу,
Откройся смело предо мной!
Любовь бывает многолика,
Но без любви бы умер Мир,
И детского не слыша крика,
Давно бы стих святейший клир.
Душа, порой слабея в Вере,
Чтоб зря в отчаянье не впасть,
Ища опоры, будит страсть,
Не находя в духовной сфере
Столь осязаемых основ.
Пусть отдохнёт твой дух уставший.
Соблазн тебя обуревавший,
Поверь! Для ангела не нов.

- Не в том причина, что Огня
Я испугался в миг забвенья,
Огонь всегда сжигал меня, -
Но делал факелом к спасенью.
А ныне я хочу греха,
Я в грех ввергаю чью-то душу,
Искусным бисером стиха
Устои нравственные рушу.
Мне грезами не утолить
Любовный голод. Плоти жажду!
И разглядев во сне однажды,
Я наяву хочу любить.
А это духу невозможно.
Я должен преступить Закон,
Так пусть твой меч покинет ножны,
И пусть восторжествует он.

- Ещё не поздно покаянье,
Сын мой! Одумайся.
                - Отец...
Как мне нетягостно изгнанье
Я ухожу...
                - Вернись, Юнец!!
...Ужель уйдёшь и всё покинешь?
Меня? И братьев? И сады?
Взгляни, какие там цветы!
Ты их любил. А нынче - Сгинешь?
Уйдёшь и не вернёшься вновь?
Оставишь истины святые,
К которым мудрецы земные
Стремятся?
Что твоя любовь?!!
- Отец. Я заблуждаюсь ныне.
Но этот блуд сильней любви.
Я весь как будто в паутине.
Не разорвать. Освободи!
- Я всё сказал. Не в силах внять ты.
И раз уходишь - уходи,
Навек приняв мое проклятье.
- Прости. Отец мой.
                - УХОДИ!!!

Когда рассвет лучом скорбящим
Разрежет покрывало лжи,
Несчастный разум твой обрящет
Пути к спасению души.
Тогда изведаешь страданье,
Забудешь счастье и покой,
Иди, нелепое созданье,
Без гнева проклятое мной.
Терпи позор и униженье,
И, повергая тело в прах,
Познай величие смиренья
И благо создающий страх.