По Гоголю. Вечера без хутора

Ты вспомни, сынку, про Диканьку, Солоху и горилку,
Где месяц плыл в реке, а  чёрт  подковы гнул Вакулиным затылком.
Про хату, что стоит в садах, вишнёвым дышит цветом,
Где дед, горилку с чёртом пил, крестясь  перед рассветом.

Но, не про ту горилку, что жгла огнём до хрипа,
Про ту, которую Солоха  в погребе тайком хранила
Где за неё, в народе говорят, сам чёрт, в залог отдал копыта
Она, как песня, не спеша, из чарки той, была испита.

Ты вспомни, сынку, как в ночи, Диканька слухи веет.
Когда кузнец Вакула врал, что чёрта оседлать посмеет. 
Солоха — ведьма? Или мать, что в тайне звёзды сеет?
Она в гаданьях всем плела — кому жуть-жуткую, кому веселье.

В её руках — не самогон, а нити самой ночи,               
Она варила зелье так, что сам Пацюк, всё выпить хочет.
Про ту горилку поутру, что с салом,  с перцем, на меду,
Гуляй, казаче, до утра, но помни про Вакулову беду:
Она, как молния в кулак, сжимает все секреты,
И кто её, не перепьёт — тому, не быть поэтом.

В Диканьке нету тишины, там все  поют, и  сплетни носят.
Там чёрт в мешке, и панночка, с Царицы черевички хочет.   
Солоха знает, горилка  только путь, а не конец дороги,
Она в стакане гасит грусть, а в сердце, все любви тревоги.

Ты вспомни, сынку, как гудят, подковами дороги,
Как пахнет мёдом и смолой, и хлебом — у порога.
Как та, горилка в погребе. Как Панночка в платке вишнёвом,
Красивая дивчина, вся из себя  такая недотрога.

Диканька — это не село, а сердце житной Украины, 
Славутич русский был, от моря Черного,  до  Мшар. 
И Мать Солоха, казачка с тех болот, Окраины,
И чёрт, боится, как всегда,  осинового тына.
 
Ответь мне сын- 5 миллионов парубков ушли на смерть.
Два миллиона деток украинских, Зеленские, на органы продали.               
За сколько, смог еврей с женой,  продать, убить свою страну,
И для кого, фашистский знак, на флагах малевали?

Ответь мне сын, зачем, хохлы,  на площадях скакали?
Покрышки жгли, орали бред с ЕС, о бабских трусиках мечтали? 
Мечтали о халяве, манили чудеса с небес, сверкали голубые дали.
Всё кончилось для них для всех, в сырой земле, как в  місце поховання!