Книга роман Королева 20 часть 31 глава

Королева Анна сидела за столом, когда в её покои вбежал слуга. Он был бледен и напуган.
— Что случилось? — голос королевы прозвучал грозно. — Как ты смеешь врываться ко мне в такую рань?
— Ваше Величество, — пролепетал слуга, — письмо из Рима. От священника.

Анна нахмурилась. Письмо доставили подозрительно быстро. Дрожащими пальцами она сломала сургучную печать и развернула лист.

«Ваше Величество, пишу вам со срочным известием. Папа Римский скончался при загадочных обстоятельствах. Тело исчезло, на полу остались лишь его перстень и осколки хрустального бокала. Ходят слухи, что виной тому портрет графини Изольды — будто бы он забрал его жизнь. Невероятно, но как она может быть жива? Этот портрет был написан столетия назад...»

Анна отложила письмо. В голове промелькнула мысль: «Может, на портрете вовсе не графиня, а её предок? Какая глупость». Она взяла со стола медальон и открыла его. На неё смотрела Изольда.
— Какие только небылицы не слагает о тебе мир, — прошептала королева. — Скоро ты приедешь, и я вновь увижу тебя, моя дорогая. Твоя неземная красота... словно не Господь тебя создал. Кто ты? Тайна. Не может смертная женщина обладать таким ликом. Быть может, сам Сатана приложил к этому руку?

Анна взяла перо. «Надеюсь увидеть тебя завтра. Нам о многом нужно поговорить», — вывела она. Тонкие линии чернил ложились на бумагу, словно слова королевы Франции обладали магической силой. Она скрепила послание королевской печатью и сделала глоток остывшего кофе.
— Завтра утром ты должна быть здесь, — прошептала она. — Дело не ждёт. Я должна узнать правду о смерти Папы. Но как ты могла быть в Риме, если ты здесь, во Франции? Какие тайны ты скрываешь, Изольда? Я докопаюсь до истины, и тогда тебе не удастся от меня ускользнуть. Я вижу, что ты не стареешь, но почему, несмотря на это, я всё ещё люблю тебя?

Письмо достигло адресата. Графиня Изольда медленно читала строки, после чего опустилась в кресло. В замке стояла такая тишина, что служанка, замершая у дверей, боялась даже дышать.
— Я приеду к королеве Анне, — произнесла Изольда, и её голос прозвучал холодно. — Но только ради дела. Её страсть меня не волнует. Моё сердце принадлежит лишь Анабель — она моя единственная любовь. Никакая королева не удержит меня.

Служанка вздрогнула, когда письмо с шелестом упало на пол.
— Где сейчас Анабель? — спросила графиня.
— Если не ошибаюсь, она в саду, читает книгу, — ответила служанка.

Изольда посмотрела в окно. Над садом сгущались тяжёлые тучи, предвещая грозу. Там, среди надвигающейся тьмы, сидела Анабель, погружённая в чтение.


Изольда поднялась с кресла, её движения были плавными, почти хищными. Она подошла к окну, вглядываясь в силуэт девушки, чья фигура казалась хрупкой на фоне разбушевавшейся природы. Анабель не замечала приближения бури, она была полностью поглощена страницами старинного фолианта.

— Она даже не чувствует, как меняется воздух, — прошептала Изольда, и в её глазах на мгновение вспыхнул странный, недобрый огонек. — Такая невинность... Она не знает, что за её спиной уже сплетаются сети, в которых запуталась сама королева Франции.

Графиня обернулась к служанке, которая всё ещё не решалась пошевелиться.

— Подготовь экипаж к рассвету. И принеси мне шкатулку с моими украшениями. Если Анна хочет играть в дознавателя, я должна выглядеть безупречно. Пусть она видит во мне лишь ту, чей портрет застыл во времени, а не ту, чьи руки... — Изольда осеклась, её пальцы непроизвольно сжались, словно она всё ещё чувствовала холодный металл папского перстня, который она спрятала в потайном отделении своего будуара.

Служанка поклонилась и поспешила прочь, радуясь, что её отпустили. Изольда же снова посмотрела на сад. Первые тяжелые капли дождя ударили по стеклу, оставляя мутные дорожки, похожие на слезы.

— Анабель, — позвала она, открыв створку окна. Ветер ворвался в комнату, разметав её волосы. — Иди ко мне, любовь моя. Скоро нам придется покинуть этот замок. Королева Анна слишком любопытна, а я не люблю, когда в мои тайны вглядываются с таким жадным пристрастием.

Анабель вздрогнула, услышав голос графини, и подняла голову. В её глазах, отражавших серые тучи, не было страха — лишь безграничная преданность. Она закрыла книгу и направилась к замку, не подозревая, что этот визит к королеве станет началом конца для многих, кто осмелился искать правду о вечной красоте Изольды.

Где-то в глубине коридоров замка пробило полночь. Изольда знала: завтрашний день решит всё. Либо она заставит Анну замолчать навсегда, либо ей придется оставить Францию, забрав с собой лишь Анабель и свои темные секреты, которые, подобно тени, следовали за ней сквозь века.




Анабель вошла в залу, принеся с собой запах озона и свежескошенной травы. Её платье слегка намокло от первых капель, а на щеках играл легкий румянец. Она остановилась в дверях, глядя на Изольду с той детской доверчивостью, которая всегда заставляла сердце графини биться чуть быстрее — или, возможно, это была лишь имитация жизни, которую она поддерживала в себе столетиями.

— Ты звала, Изольда? — тихо спросила девушка.

Графиня подошла к ней, мягко коснувшись пальцами её подбородка. В этом жесте не было ничего от той холодной расчетливости, с которой она думала о королеве.

— Нам предстоит путь, Анабель. Королева Анна жаждет встречи. Она нашла повод — смерть Папы Римского, — Изольда усмехнулась, и в этом звуке проскользнуло нечто древнее, нечеловеческое. — Она думает, что я — загадка, которую можно разгадать, прочитав старые свитки или допросив слуг. Она не понимает, что некоторые тайны лучше оставлять погребенными под слоями времени.

Анабель нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжали переплет книги.
— Ты боишься её?

— Я не боюсь никого, кто смертен, — отрезала Изольда. — Но Анна опасна своей властью. Она может закрыть границы, она может объявить охоту. А я хочу лишь одного — чтобы ты оставалась в безопасности, пока я завершаю свои дела.

В этот момент в камине с треском лопнуло полено, выбросив сноп искр. Изольда обернулась к огню, глядя, как пламя лижет черное железо решетки. Она вспомнила тот вечер в Риме: тишину покоев, вкус дорогого вина, смешанный с металлическим привкусом страха в глазах Папы, когда он понял, что перед ним не просто женщина, а нечто, пришедшее из эпох, о которых забыли даже архивы Ватикана. Перстень, оставшийся на полу, был лишь трофеем, напоминанием о том, что любая власть — лишь пыль перед лицом вечности.

— Собери вещи, — приказала Изольда, не оборачиваясь. — Мы выезжаем на рассвете. Если королева хочет увидеть мой лик, она его увидит. Но пусть она будет готова к тому, что за красотой, которую она так вожделеет, скрывается бездна, способная поглотить не только её трон, но и саму память о её правлении.

Анабель кивнула и вышла, её шаги эхом отозвались в пустом коридоре. Изольда осталась одна. Она подошла к зеркалу, но вместо своего отражения на мгновение увидела лишь пустоту — холодную, бездонную тьму, которая была её истинным лицом на протяжении веков. Она коснулась стекла, и по нему, словно от удара камня, поползла тонкая, едва заметная трещина.

— Анна, — прошептала она в пустоту, — ты сама позвала свою погибель. Ты хотела узнать правду? Что ж, завтра ты увидишь, как выглядит вечность, когда она устает прятаться.




Утро встретило Францию тяжелым, свинцовым туманом. Экипаж графини Изольды, обитый черным бархатом, бесшумно катился по мощеным дорогам, словно катафалк, везущий саму смерть. Внутри, в полумраке, Анабель дремала, положив голову на плечо Изольды. Графиня же не смыкала глаз. Она смотрела на свои руки — бледные, безупречные, не знающие ни морщин, ни дрожи. В её сумочке, спрятанной в складках платья, лежал папский перстень. Он был холодным, как лед, и, казалось, пульсировал в такт её собственному, почти остановившемуся сердцу.

Когда карета остановилась у ворот королевского дворца, стража замерла. От одного вида Изольды, вышедшей из экипажа, веяло таким холодом, что караульные невольно опустили алебарды. Королева Анна ждала её в малом зале, где горели десятки свечей, пытаясь разогнать утренние сумерки.

Анна сидела на троне, сжимая в руках веер. Когда двери распахнулись и вошла Изольда, королева почувствовала, как воздух в комнате стал разреженным, почти невозможным для дыхания.

— Ты приехала, — голос Анны дрогнул, но она постаралась придать ему властности. — Я ждала тебя, графиня. И ждала объяснений.

Изольда не поклонилась. Она медленно прошла к центру зала, её шаги были бесшумными, словно она ступала не по камню, а по воде. Анабель следовала за ней, как тень, её глаза были опущены, но в них читалась странная, почти фанатичная покорность.

— Вы звали меня, Ваше Величество, — Изольда остановилась в нескольких шагах от трона. Её голос звучал как шелест сухих листьев, в котором слышались отголоски забытых языков. — Вы хотели знать правду о  Риме? Вы хотели знать, почему портреты не стареют, а люди — увы — так хрупки?

Анна подалась вперед, её пальцы впились в подлокотники кресла.
— В Риме погиб наместник Бога, Изольда. И говорят, что в тот час видели тебя. Как ты можешь быть здесь и там одновременно? Кто ты такая?

Изольда улыбнулась. Это была улыбка, от которой у королевы по спине пробежал мороз. Графиня сделала шаг ближе, нарушая все правила этикета. Она протянула руку и коснулась кончиками пальцев лица королевы. Анна хотела отпрянуть, но её тело словно окаменело.

— Вы любите меня, Анна, — прошептала Изольда, глядя прямо в расширенные зрачки королевы. — Вы любите мой образ, мою вечность, мою тайну. Но вы не понимаете, что любовь к бездне всегда заканчивается падением. Вы спрашиваете, кто я? Я — эхо того, что было до вас, и того, что останется после. Я — та, чье имя стерли из церковных книг, потому что оно жгло бумагу.

В этот момент в зале погасли все свечи. Мрак стал абсолютным, лишь глаза Изольды вспыхнули в темноте холодным, фосфорическим светом. Анабель, стоявшая позади, тихо пропела какую-то мелодию на языке, который не слышали в этих стенах уже тысячу лет.

— Вы хотели правды, Анна? — голос Изольды доносился отовсюду. — Правда в том, что Папа не умер. Он просто перестал существовать, как перестанет существовать всё, что пытается ограничить мою волю. А теперь скажите мне, Ваше Величество... готовы ли вы отдать свою жизнь за ответ на этот вопрос?

Королева Анна открыла рот, чтобы позвать стражу, но из её горла вырвался лишь сдавленный хрип. Она поняла: она не в гостях у графини, она — в ловушке, из которой нет выхода, кроме того, что укажет сама Изольда. И в этой тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием королевы, Изольда начала медленно доставать из сумочки папский перстень, который в полумраке начал светиться зловещим, багровым светом.