нет, мой дедушка не был вишней

нет, мой дедушка не был вишней
и никогда вишнёвым соком душистым
не стекал по губам,

не цвёл по весне и не прятал в цветах ветки -
вишни в Москве вообще попадаются редко,
в основном по садам.

мой дедушка пах бензином и горькой махоркой,
жил в бетонном паноптикуме коммунальной квартиры убогой,
где сырость и мрак.

родился, прожил и умер под картонным советским небом
с запахом табачного дыма "Прима" и вечно пьяным соседом,
с детства матери помогал,

стоял в бесконечной очереди за хлебом в потёртых отцовских ботинках,
читал "пятилетку - в четыре года!" и "слава труду!" на картинках,
был единственным мужчиной в семье - 

отца убили, может быть, подо Ржевом, в безыменном болоте,
посмертно присудили медаль за отвагу и доблесть.
он быть хотел, как отец,

таким же широкоплечим, высоким, сильным, добрым и смелым.
с тринадцати подрабатывал то грузчиком, то в цеху, то в котельных,
заработал бронхит,

всё детство и юность - в бесконечных трудах и заботах,
носом кровь, ожоги на руках, к двадцати - варикоз от тяжёлой работы,
гипоксия, тромбофлебит...

он вставал до зари, садился за руль кита железного, усталые туши
возил по маршруту привычному. сам свой пояс затягивал туже,
но покупал игрушки и книги детям.

у него была трудная жизнь и выстрадал он немало.
дедушка, дорогой, я тебя никогда не видела и не знала,

но, надеюсь, ты стал всё же вишней, родной -

хоть
после
смерти...