Бог своих не оставляет

­­Александра и забыла, когда в последний раз была в храме. Работа и дом отнимали немало времени, да ещё и мать, инвалид, не может самостоятельно передвигаться по квартире. От социальных служб она отказывалась долго, но, смирившись с тем, что ее могут забрать в дом по уходу, согласилась. Вот Александра и разрывалась на два дома. А дома — сын-подросток,настоящий сорвиголова. По поведению — неуды, но учится не плохо. Не за горами, как закончит пятый класс. Отец в командировках, и таким незаурядным образом Тёмка, как мог, привлекал внимание матери.

От усталости и бесконечной суеты она чувствовала, как уверенно, но медленно теряет себя. В зеркало и смотреть не хотелось, так как на неё смотрели глаза полные отчаяния и безнадёжности.
Она пыталась вспомнить, когда последний раз смеялась искренне, когда её сердце наполнялось радостью от простых вещей. Казалось, это было в другой жизни, с другим человеком. Теперь всё стало тусклым и серым, словно жизнь потеряла краски. Даже любимая книга, которую она раньше перечитывала десятки раз, уже не приносила прежнего удовольствия.

Физическая усталость переросла в какую-то глубинную, душевную. Хотелось просто лечь и ни о чём не думать, отключиться от всего мира. Но даже такой простой отдых казался недостижимой роскошью. Ведь кто сделает её работу? Кто позаботится о делах, которые, казалось, никогда не заканчивались?
Она чувствовала себя белкой в колесе, которая бежит, бежит, но так и не приближается к своей цели. Только цели этой уже не было, как и сил для дальнейшего бега. Оставалось только ощущение пустоты и страх того, что однажды она совсем перестанет себя узнавать.

В один из дней, выходя с работы, Александра посмотрела на небо. Оно было голубым-голубым, ни единого облачка, ни ветерка. Она долго всматривалась в него, будто искала невидимый знак, хоть что-то, надежду, что справится… Тяжело вздохнув, Александра и не заметила, как ноги сами привели её к храму, мимо которого ежедневно проходила.

Машинально купив свечку, она долго стояла перед распятием Христа. Слёзы обжигали глаза, лицо горело. Ей будто бы не хватало воздуха, она не могла выплакаться, освободиться от груза, давившего хрупкие плечи. Сердце изнывало в молитве. Она будто не могла наговориться с Тем, Кому действительно не безразлична.

Александра жалела себя, ей было стыдно, что она никчемная мать, дочь, жена. Потом извинилась перед Богом, что отвлекает Его от более важных дел, чем её.
Так она простояла до тех пор, пока к ней не подошла служительница храма. Та видела состояние Александры и не смела её потревожить.
«Пусть поплачет, Господь узрит её молитвы»,— и сама молитву за её душу прочитала.

Перед сном Александра достала с полки потёртую, старенькую Библию, доставшуюся от бабушки. Псалом двадцать второй сразу улёгся ей на сердце. «Господь — Пастырь мой; я ни в чём не буду нуждаться;
Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим»…
Что-то сдвинулось в сердце Александры, будто освобождая место чему-то новому, светлому. Она понимала, что все её проблемы не долговечны, и если посмотреть на них с другой стороны, жизнь не кажется такой уж и страшной, унылой. Нужно изменить к ней своё отношение, а главное — поставить во главу Господа. Под Его покровом всё преодолимо. Он даёт силы и радость, исцеление сердца от накипи забот и тревог.
«Всё будет хорошо! Главное, не унывать»,— промелькнула мысль в голове Александры, — «Мы со всем справимся, с Божьей-то помощью».