Святослав Ярославич Война Ярославичей

Крест Православный над колыбелью
И аромат Христианских свечей.
Младенец омытый в святою купели
И мать с ним не знали спокойных ночей.

Родился он маленьким слабым ребёнком.
Был родами долгими отягощён.
Хоть, жизнь и висела на ниточке тонкой
Но лекарем сын был чудесно спасён.

Он княжичем стал, приоткрыв только веки,
Чтоб глазом не зорким цвета лицезреть.
Подобно Владимиру не был он крепким,
Но, только, как брат он не мог умереть.

Два сына — Владимир, Илья были старше,
А Князь Ярослав их, как прочих любил.
И сам Святослав тягость боли видавший,
Всегда зная слабость телесную жил.

Но, также, в отца он пошёл очень многим.
Его любознательность к книгам и страсть.
От князя, лишь, то отгоняло тревоги —
Боялся он юного сына терять.

Но княжич, как сам Ярослав в своё время,
Любил почитать под ночною свечой.
Не зная усталости ложной и лени,
Учился, ища в старых книгах покой.

В Соборе Святом Святослав помолившись,
Любил помечтать о дальнейших делах.
Он с братьями в споры вступал, не смутившись,
Смекалка родителя тоже была.

Владел он пером, мастерство рукописным,
Что станет по жизни дорогой ему.
Он видит, как стрелы несутся со свистом
И, как одиноко совсем одному.

В то время, как брат Изяслав всё сильнее
И видит себя на престоле отца,
Над книжником будто бы тягость довлеет,
Но не примирится он с ней до конца.

Просил Святослав об уделе свободном,
Чтоб опыта в нём и учёности взять.
И был Ярослав, как всегда, благосклонны.
Мог сыну одно на прощанье сказать:

«Себя береги и людей не гоняя
Правь так, чтоб народ нападать не посмел.
И будь справедливым, своих не стесняя.
Владимир-Волынский — твой личный удел.

И, княжичем юным в удел отправлялся —
Туда, где отца, как и матери нет,
Чтоб силы и смелости больше набраться
В удел принеся весь учёности свет.

Войдя в новый дом на коне и с дружиной,
Младой Святослав сел на княжеский трон.
Тот город стоял на высокой равнине
И с польскими землями рядом был он.

Меж тем, юный княжич всегда осторожен,
Ведь, польский король смотрит косо на Русь.
К себе становился со временем строже
И не позволял, даже, часа на грусть.

Он брался за книги и свитки в потёмках.
Читал их и тихо в ночи размышлял.
Жил братьям подобно, в палатах нескромных,
Где трон горделиво и молча стоял.

Сидел Святослав, изучая культуры,
Тех стран, что лежали поближе к нему.
Читал византийскую литературу
И немцев он звал ко двору своему.

Возможно, прошла уже хворь и болезни,
Что княжичи рано пытались забрать.
Теперь, он верхом и на лошади ездит,
И меч может острый в руках удержать.

Теперь, в старшинстве он второй по значенью.
На польской границе князь много видал.
Велел возводить крепостные строенье,
О детстве и болях своих вспоминал.

Прошло лет с десяток и выглядит старше
Не только умом, но и телом, на вид.
Он делает так, как отец ему скажет
И волю Великого Князя твердит.

Однако, отец, как все люди — не вечен.
Сыны с ним прощались, держа на руках.
Как будто, погасли вдруг в Киеве свечи —
Померкло светило в отцовских глазах.

Брат средний отцу, как и все благодарен.
Он дал ему силу, ученье и жизнь.
Оплакали все: горожане, бояре,
Чтоб Мудрому Князю на небо взойти.

Но, вот и прошли погребальные ночи,
А брат Изяслав остальным говорил:
«Когда угасали отцовские очи,
Он так нам владения распределил»:

«Мне — Киев, как старшему вашему брату.
Тебе, Святослав, он Чернигов отдал,
А Всеволоду в Переславле палату.
Вот, так, наш усопший отец пожелал!»

Не стал Святослав той противиться воле,
Ведь, то повеленье родного отца.
Он съел поминальные хлебы и соли,
А после, уехал с родного крыльца.

В Чернигове явился, как новый хозяин.
Им должен владеть, как своею душой.
Здесь, сотни неведомых ранее тайн.
Тот город за Киевом-градом второй.

Когда Святослав на престоле садился,
Он знал, что продолжит учиться уму,
Но с временем долгим в нём гнев зародился,
Который уж не погасить никому.

Бывало, в нём жажда свирепости билась.
Он видел на Киевском троне себя.
Тогда-то и зависть внутри поселилась,
А с нею мучительной будет борьба.

Когда-то был юным и любящим сыном.
Теперь, Святослав сам родителем стал.
Нет робости прежней в созрелом мужчине,
А миг детской жизни давно миновал.

Детей своих князь обучал прилежанью,
Чтоб после себя свой престол им отдать
И, видел в них ясною краской желанье:
Жениться пораньше, правителем стать.

Ни раз Святослав и Олега, И Глеба
Наказывал строго за пылкий их нрав.
Смотрел, восклицая, на синее небо:
«Зачем нас покинул, отец Ярослав»?

За ту благосклонность и светлую милость,
Что князь Святослав только мог им подать,
Все братья друг с другом ребячески бились.
Не может отец в них раздоры унять.

А сам из Чернигова ездит всё чаще
Ко стольному городу князь Святослав.
Сидит в Киев-граде, ведь, брат его старший
И должен быть книжник всегда на глазах.

Отец Ярослав своей мудрою властью,
Так править сынам на Руси завещал,
Чтоб не было междоусобных напастей,
Но землю всю брат Изяслав возглавлял.

Но знал Святослав, что не долго осталось
Быть миру на русских свободных полях.
Угрозы степные порой надвигались.
С набегами теми дрожала земля.

Нельзя было медлить пред новым походом.
Кочевников надо сейчас удержать.
Собрались три брата под купольным сводом,
Решая к войны с востоком унять.

Тогда, Изяслав говорил очень много,
Поддерживал также его Святослав
И, Всеволод тоже почуял тревогу,
Ведь, каждый из братьев по-своему прав.

Нужны русским землям дела и законы,
Которые смогут пройти времена.
Терзает князей жажда власти на троне
И губит стремленья к порядку она.

Но, всё же три брата решились собраться,
Чтоб книгу дополнить отца своего.
В ней правило точно должны сочетаться
И суть начинаний дополнить его.

Внесли братья много законов и правок
В уже существующий письменный свод.
Он стал, для князей и, для нищих уставом,
Который надолго сквозь время пройдёт.

И, в Киеве сразу, на том самом месте,
Где княжеский стол золотистый стоит,
Тогда Изяслав полный мыслей и чести
Своим младшим братьям такое твердит:

«Кочевники наших земель не стеснялись.
Ходили сюда, потоптав все луга.
Огнём их безжалостным сёла сжигались.
Давайте же, вместе отбросим врага».

Вели Изяслав, Святослав разговоры,
А Всеволод стойко поддерживал их.
Средь них разногласия были и споры,
Но здесь, все сошлись на решеньях своих.

«Нам надобно гнать кочевые народы»! —
 Внезапно вспылив, закричал Святослав, —
«От них наши добрые земли бесплодны.
Они досаждают, преградою став»!

Племянник звали с собой — Чародея,
Что полоцкой сильной дружиной помог.
Всеслав озадачивал силой своей
И вызовет много насущных тревог.

Черниговский Князь беспокоен и жёсток.
Племяннику в очи страшится глядеть,
А может, с большой осторожностью просто,
Он хочет Всеслава на дружбу пригреть.

«В нём дух воеводы и волчьи уменья,
А прыти завидует Русь наша вся.
Быть может, союз нужен нам с Чародеем,
Чтоб вотчина стала великой моя».

Так, он размышлял, но осталось мечтами
Желание с Полоцким Князем сойтись.
Ведь, пропасть и тьма между их городами
И, не воплотить все стремления в жизнь.

Поход на кочевников был беспощаден.
Тогда, Святослав кровь и смерть повидал.
Не стал, он как братья величествен, статен,
Но силу его весь Чернигов узнал.

Помог Святослав нанести пораженье.
Разбились набеги о стену щитов.
Торжественным утром пришли с возвращеньем,
Трофеи неся из степных городов.

С Христовою волей и силой дружины,
Вернулись Всеслав и три брата домой.
В последний раз были все вместе — едины,
А после, и снова закрыты стеной.

Три брата с застольями пир закатили.
Победа должна быть наградой, для всех.
Все в Киеве тогда веселились и пили,
Звучали раскатистый гогот и смех.

Но пир завершился и, братья вернулись —
В Чернигов один, в Переславль другой
И, в княжьи дела с головой окунулись,
Отныне удел укрепляя, лишь свой.

Шли годы и, князь становился всё старше.
Уже опыт жизни мужской позади.
Был в битве и лично участвовал, даже,
Но двигался он по другому пути.

Мечтал о черниговском долгом покое,
Чтоб мир с благодатью навек наступил.
Князь помнит тела умиравших на поле.
Четыре весны он спокойно прожил:

Садил сыновей по ближайшим уделам,
Чтоб те на окраинах стали мудрей.
Ведь, был каждый сын силён духом и телом,
Но с удалью не совладали своей.

На русских границах сынов рассадил он
И дал им указ, как когда-то отец:
«Должны быть Вы сердцем в себе нерушимы,
Пока не найдёте свой в жизни конец».

Черниговский Князь сыновей наставляет
И помнит веления предков своих.
Дорогу свободную благословляет,
Отправив по разные стороны их.

Когда побежали, как месяцы годы,
То сын Ярослав, как прежде читал.
Он видел в тех книгах глоточек свободы,
Которой за жизнь свою так не познал.

Однажды, в одно из тех лет скоротечных,
Что он при Черниговской вотчине был,
Явился гонец — вестник горести вечной,
И в дом Святослава, склонившись, ступил.

Письмо протянул он от княжича Глеба.
Из Тмутаракани принёс свою весть.
Посадник наказан был роком нелепым.
Поругана вся его доблесть и честь:

Давно, умер брат Святослава — Владимир,
Оставив наследника после себя,
А тот обретя мужской опыт и силу
Стал Глебу грозить, свои рати водя.

И князь Святослав был поступком прогневан.
Племянника он посчитал подлецом.
В мгновение эти в нём ярость горела
И стыдно за то пред усопшим отцом.

Но, сына не может оставить в опале.
Князь должен с рассветом отправиться в путь.
Бояре дружину большую собрали,
Решив Ростислава с престола столкнуть.

Несётся князь в Тмутаракань молниеносно.
Бежит его войско по дальним верстам.
«Племянник поплатится за вероломство», —
Твердил Святослав, проходя по пятам.

Впервые, бушует в нём пламя отмщенья.
Тем сам Святослав в глубине поражён.
Однако, князь принял давно уж решенье,
Племянник быть должен, немедля, казнён!

Ведь, книжник не хочет опасности сыну.
И, только, поэтому войско привёл.
Велел вырезать и людей, и скотину
И, всё, чтобы Глебу оставить престол.

Промчался по городу Тмутаракани,
Сминая противников сына мечом.
Князь шёл, пробивая дорогу клинками.
С ним рядом солдаты с надёжным плечом.

Вернулся на трон Глеб под громкие звуки
Звенящих на площади острых мечей.
В крови сотен воинов белые руки
Теперь, Святослава, как прочих князей.

За Глеба принёс в этот город отмщенье,
Но где-то запрятался трус Ростислав.
Момента он ждёт, чтоб прийти с возвращеньем
И вновь встать у власти, трон снова отняв.

Приехав в Чернигов, князь смотрит на солнце,
А позже на грязные руки свои.
Он знает, что год никогда не вернётся.
Дружинников несколько похоронил.

Сидит Святослав на черниговском троне.
Ему сорок лет миновало уже.
Над ним купола золотые, колонны,
Но, как всегда прежде был настороже.

Хозяин Чернигова всё ж беспокоен.
Боится за юных своих сыновей.
Ему не спасти их от тяжкого боя
И, не защитить от опасности всей

Однажды, письмо вновь прислали с гонцами,
Волнуясь, читает Черниговский Князь.
В глазах помутневших, огонь не мерцает,
А тих и бесстрастен при слугах, сейчас.
 
Племянник его — Ростислав своевольный
Отравлен был греческим важным лицом.
Так, княжич ушёл не в бою, не на поле,
А в тихом углу, за дворцовым крыльцом.

Вздохнул Святослав, опустив свои руки.
Племянника буйного вовсе не жаль.
Но всё семьей приходились друг другу.
Быть может, от этого давит печаль.

Теперь, Глеб усядется крепче на троне,
Но крайние земли очам не видны
И в Тмутаракани не станет спокойней.
Найдутся причины, для новой войны.

Тем временем, слухи гремят о Всеславе —
О Полоцком Князе, что страшен в бою.
Что будто бы Новгород славный разграбил
И В Полоцке строит Софию свою.

Черниговский Князь знал в лицо Чародея.
Высокого роста и чёрной души.
Он Полоцком дальним всецело владеет,
А голос его крик любой заглушит.

Помог он, однажды, в тяжёлом походе,
Но это добро Святослав позабыл:
«Не должен остаться Всеслав на свободе», —
Боярам своим за столом говорил.

Нельзя было ждать, когда сильный племянник
Разграбит ещё больше русской земли.
Он с севера был многолетний привратник,
Но Новгород дяди простить не смогли.

Отправились вместе на реку Немигу,
Чтоб встретить Всеслава с дружиною там
И, так же — втроём изловить и застигнуть,
Рассеяв войска по весенним снегам.

Продрогли солдаты, на холоде стоя,
Князья затаили дыхание, ждав
Начала жестокого страшного боя.
Как все, беспокоен и сам Святослав.

Но вот, спустя дни, в гуще битвы схлестнулись,
Войска, разрезая круги на снегу.
В кровавый потоп будто бы окунулись.
В отчаяние. все друг на друга бегут.

Взлетают мечи и срубаются шеи,
А острые копья вонзаются в плоть.
Снег рыхлый и грязь красной краской алеют,
А позже, Немига тела унесёт.

Когда завершилась кровавая жатва
И солнце взошло на речных берегах,
Ушли с поля боя уставшие братья,
А гнев Святослава блестит на глазах.

Он более всех ненавидит Всеслава:
«Будь проклятый небом, ты, князь-чародей», —
Твердит Святослав и желает расправы,
Разделаться, чтобы с врагов поскорей.

Не пойманный князь, снова где-то укрылся
И, братьям тогда Святослав говорит:
«Племянник всегда, сам на лошади бился,
Теперь же, в шатре, как трусливый сидит».

«Всеслав, что и войска, и силы лишённый,
Доставлен быть должен немедленно к нам.
Скрывался он в Полоцк, стрелой не пронзённый,
Но, только, сейчас он не спрячется там».

Шлют братья письмо с хитроумною мыслью,
Чтоб прибыл Всеслав к ним, для мира, в шатёр.
Они не хотели лишить его жизни,
Но был уготован другой приговор.

Три брата в шатре с позолотой стояли,
Завидя Всеслава на чёрном коне,
Пред этим распятье они целовали
При блике свечей и священном огне.

Заходит Всеслав к троим дядям в палату,
Хотел было мир и тепло предложить.
Однако, из тени выходят солдат.
Велел Изяслава Чародея схватить.

Глядел Святослав, как племянник держался
И стойко, и гордо, не ведая страх.
Он, лишь, Ярославичам зло ухмылялся
С усмешкою дикой на чёрных глазах.

Когда Чародея везли в город стольный,
Тот в клетке железной смотрел на народ.
И словно бы пленом в порубе довольный,
В глубокую яму садиться идёт.

Всеслав, будто заперт в холодной гробнице,
Теперь, злейший киевский враг побеждён,
А князь Святослав вновь ушёл из столицы —
Из города в коем он и был рождён.

Чернигов и Киев, как два отчих дома,
Ему и опора, и бездна во тьму
Он смотрит на старшего брата сурово
И, лишь отвращенье питает к нему.

Устал он служить князю верой и правдой,
А сам бы хотел за престолом сидеть.
Того ждёт в истории вечная слава,
Которому должно всей Русью владеть.

Отец обучал его грамоте прежде,
Но жил слишком долго он в братской тени.
Сыны Святослава, ведь, тоже в надежде —
Уделы желают возглавить они.

Однако, все эти желания меркнут
При виде сухих половецких степей.
Жестокость и буйство от них непомерно
И падают звери при беге коней.

Все русские битвы князей меж собою —
Есть тлен, перед истинным страшный врагом.
Черниговский князь вспоминает порою,
Но чаще молчи т его сердце о том.

С набегами вновь степняки развернулись —
Огромное войско с собой привели.
Доспехи их огненным блеском сверкнули,
Коснулись, лишь, лошади русской земли.

Сравняли с клубами соломенной пыли
Немало домов деревенских крестьян.
Под ханской рукой беспощадными были.
Командовал армией хан Шарукан.

Хотел было князь Изяслав в бой пуститься,
Чтоб половцев подлых мечом порубить.
Черниговский князь снова хочет сразиться
И Всеволод младший уж в Киев спешит.

Направились к месту схождения силы,
Где в схватке сомкнутся мечи и щиты.
Втроем, теперь, братья войска проводили —
Племянник Всеслав сквозь решётку глядит.

Дружина от долгих путей ослабела.
Дороги забрали всю удаль и мощь.
Уже перед ханской ордой заробела,
Лишь встретится напротив друг друга пришлось.

Их частые бойни совсем измотали
И мало совсем против половцев здесь.
Сегодня одни за одним умирали,
Но не отстояли князей своих честь.

Бегут двое братьев: и старший, и младший.
Один Святослав при остатках солдат.
Утратил он воинов, жизни отдавших.
Сейчас, отступает в Чернигов — назад.

В разгроме повинность тяжёлую чует
И гложет он его ум его не спроста.
Ведь, волей его Всеслав в яме тоскует.
В Чернигове траур, в глазах пустота.

Все дети в уделах ждут новых указов,
Но им и самим до отца недосуг.
Они меж собою в сраженьях завязли.
Уже неизвестно, кто враг, а, кто друг!

Взирает на небо и видит в нём силу,
И чувствует лик, отрешённый отца.
Напрасны, как видно слова его были.
Усобицам братьев нет края-конца.

Прознал Святослав о восстании страшном,
Что Киевом стольным Всеслав завладел.
Покинул его Изяслав убежавший,
А сам Святослав, только, ждал и терпел.

Несут ему вести и гнев полыхает:
«Мой брат безрассуден! Поляков зовёт.
Король Болеслав эти земли захватить,
Как только он в Киев с войсками войдёт!»

Боится и в книгах черпает ответы,
Но это пустое и нет прока в них.
Христа не помогут скупые советы.
Привёл Изяслав иноземцев чужих.

Был изгнан Всеслав навсегда с Киев-града
И не возвратится на княжеский трон.
Но требуют польские люди награды,
А князь обещает оплату потом.

Пошёл король зятю тогда на уступки,
А брат Святослав снова был в стороне.
Настал мир. Хоть, шаткий, недолгий и хрупкий.
Казалось, что нет окончанья войне.

Затишье пред долгой холодною бурей,
Которая Русь ещё раз всколыхнёт
И братья её никогда не забудут.
Она пощадит одного и убьёт.

Лишь, раз Святослав возвращался с дружиной,
На верном коне к половецким степям.
В Ноябрь, под Сновском ложились мужчины,
Но дали отпор беспощадным врагам.

Тогда, князь Черниговской чётко увидел —
Любой враг с вершины, однажды, падёт.
Сегодня кочевники были разбиты,
А значит над Русью светило взойдёт.

В последний раз, с братьями видится мирно,
Когда приезжает он в Вышгород к ним.
Они собрались не к застолью и пиру,
А чтоб почти траур по дядям своим.

Как старший, имея законное право,
Князь Киевский с грустью тогда говорил
И, искренни были слова Изяслава,
А книжник то, даже, в себе ощутил:

«Тела наших дядей — Бориса и Глеба,
Нам должно в святыню Христа проводить.
Они вознеслись слишком рано на небо
На лживой земле не хотя больше жить».

Несли их останки в гробах золочёных,
Читали молитвы за их упокой.
Черниговский князь в свои мысли пленённый,
Предчувствуя словно сгущавшийся бой.

На съезде три брата дела обсуждали.
Доволен и весел сидел Изяслав.
Но все они видели точно и знали,
Что эта любезность — обман, а не явь.

Разъехались вновь Ярославичи порознь,
Не пряча уж злость и в себе неприязнь.
Не льются скупые мужские их слёзы,
Давно сокрушилась священная связь.

Они ненавидят друг друга сквозь годы.
В немилости братьев тонул Изяслав.
Прошли через битвы, сраженья, походы,
Все братские чувства и честь растеряв.

А младшие братья давно уж забыты.
В земле похоронены русской они.
Их саваны золотом были пошиты,
Но пали в забвенье за краткие дни.

Хозяин Чернигова больше не молод
И хвори с болезнями снова стучат.
Велит строить монастыри и соборы,
А также, послов заграничных встречать.

Князь чувствует боли в костях и суставах.
Ночами не спит он и трудится днём.
Решенье однажды пришло Святославы,
Что справится он с Изяславом вдвоём.

Ему одному Киев взять не под силу,
Но Всеволод, также, вмешаться не прочь,
А вместе они б Изяслава разбили.
И брат Святославу решает помочь.

С дружинами двое — они повстречались
И, сжав руки крепко, отправились в путь.
Гремели доспехи и, кони стучали,
Но, и Святослав волновался чуть-чуть.

Готов он пойти на родимого брата.
У них отец с матерью были одни.
Теперь, облачились в железные латы
И против друг друга восстали они.

Мечей острия и щиты поднимали,
Звенело железо на множество вёрст.
Из Киева знатные люди бежали,
Когда показались войска у ворот.

Дружинники били щитами о копья,
Чтоб грохот на весь стольный город нести,
А брат Изяслав скрылся вновь в чистом поле,
Ведь жизнь предпочёл вместо смерти спасти.

«Мой брат испугался, как и следует трусу»! —
Так, думал в душе новоявленный князь.
Он был пьянённым сладчайшим из вкусов —
Победа глаза застилает сейчас.

И входит хозяин Чернигова в город,
Который по ясной красе не сравним.
Меж тем по Руси уже кружится шёпот,
Как книжник расправился с братом своим.

Молва идёт разная в толпах народа.
Как будто бы брата казнил Святослав.
Молчал он прошедшие все эти годы,
Теперь, полновластным правителем став.

Он видел, как гибли в полях воеводы,
Смотрел на предательски лгавших бояр,
На пленных князей, что хотели свободы.
Так много прожил, хоть ещё и не стар!

Добыв себе трон с одобренья дружины,
С большой неохотою знатных семей,
Решил Святослав вплоть до самой кончины
Заняться строительством школ и церквей.

Возвёл он не мало соборов, часовен,
В которой молился народ за него,
Но, так же, боялся и власти на троне,
Что князя губила всегда своего.

Велел Святослав упредить и уладить
Все склоки с духовным сословьем людей.
Возможно, он хочет печали загладить,
Но чащей о вотчине мыслит своей.

Раздал сыновьям на престолах удельных
Места, для правленья в роскошных дворцах,
А сам был всё чаще в часовнях молельных.
Поклоны бил Богу, снимая венца.

Хоть, взял то, что было по праву рожденья
Ему дано Богом и Мудрым отцом,
Но просит Христа и о его снисхожденье,
Готовясь предстать перед жизни концом.

Везли в Киев-град рукописные книги.
Германия, Польша, Древнейший Царьград.
Иконы приносят, апостолов лики,
Которые людям тепло возвратят.

За долгие годы несчастий и горя,
Хотел киевлянам воздать Святослав.
Уже и сидел он, и спал беспокойно,
Все годы младые сраженьям отдав.

Здоровье его рассыпалось быстрее,
Чем утром успел открывать он глаза.
При виде послов и бояр он стареет,
А лекари много не могут сказать.

Прослышал о брате — в Европе скитальце,
Который пред Генрихом в страхе стоял
И слово сказать перед немцем боялся,
И Римского Папу помочь умолял.

Презрение к немощи старшего брата
И вместе с тем жалость смешались в уме.
Дарил князь послами драгоценности, злато,
Чтоб не было повода к новой войне.

И знал Святослав, к кому явится братец.
К нему приходили германцы-послы.
Спокоен и трезв он тогда оставался,
А только, им гордо и прямо твердил:

«Сбежавший мой брат Изяслав безрассуден.
Не верьте тщеславным и злым языкам
И, с Вами друзьями мы верными будем,
А я для того доказательства дам.

Посланников он проводил в казначейство,
Где горы златые лежат на коврах.
И это — лишь явь, без следа чародейства.
Блестит удивленье в посольских глазах.

Сказал Святославу немецкий служитель,
Скрывая боязнь, не подняв головы:
«Я вижу, что княжит здесь сильный правитель.
О русских правдивы рассказы молвы».

И, князь Святослав отвечает германцу:
«В избытке и злата и силы у нас.
Кто с нами захочет в бою потягаться,
В бою встретит с нами последний свой час».

Когда, проводили послов за пороги,
Вздохнул с облегчение князь наконец.
Зима приближалось упрямой дорогой
И будто бы к сыну взывает отец.

Уже силы в нём, как вода иссякает
И воют метели за толстым окном,
А жизнь на глазах, словно изморозь тает.
Нет матери, плакать о сыне своём.

В постели ложится и стонет истошно.
Молчат врачеватели, взгляд опустив.
Кричит князь от боли, мучений и дрожи —
Они обессилили, князя сломив.

Последним решением князь позволяет,
Чтоб вырезать язвы из тела его.
Приказам решительным лекарь внимает.
Поделать нельзя здесь, увы, ничего!

Бояре и лекари, верные слуги,
Склонившись, следят за печальной судьбой.
Дыхание смерти витает в округе,
И кружит она над больной головой.

Дрожит Святослав от ножей и болезни,
Которую должен на ложе терпеть.
Он — книжник и князь, что на лошади ездит,
Которому так суждено умереть.

Князь дух испустил на одре своём смертном.
Священник водою святою полил
И, видел, как сила из тела изверглась,
А после, глаза, как и все, опустил.

Духовник молчит. Лишь в душе его мысли:
«В миру Святослав, а Христу — Николай.
Ты правил людьми, так на небо возвысься!
Пусть, Бог тебя встретит! Навеки, прощай»!

В Чернигов везли, после, бренное тело
В огромном гробу, молчаливо, без слов,
А где-то под Киевом снова алела
И вновь проливалась багряная кровь.