Крик

Моё — неправильное, но чужое.
Оно хохочет и горько плачет.
Оно смеётся, икает и задыхается.
В последнем полном вздохе много углекислого газа.
Он щипит и шипит.
Бьёт-ся и говорит.

Мне тихо, но звон в ушах,
Как страх,
Пробивает ушные перепонки.
В безухой гонке.

Пьяненькие, хорошенькие, наваристые, жужжащие
Человечки.
Презренно живущие, беззаботно кидающие, вкидывающие и закидывающие.
Закинутые, покинутые и задвинутые
В уголок.

Познанный-неопознанный,
Холодненький уголок.
Хотя бы для одного —
Остальные врось, сплошь и рядом.

Они тоже здесь,
Но
Не для меня, не для нас.
Для меня — дорогА
ДорОга,
Однако
Она сама не знает,
Не познаёт
Моей любви. Пока.

Пока я здесь,
Среди них.
Среди своих и чужих,
Среди неправильных правильный.
И наоборот.
Такой же, как все вокруг.

О, времена и пространства,
Небеса и земли
Непревзойдённой святости!
Позвольте мне наплевать
На закон
И узрите, как я
В клешах
Шагаю в Сайгон
Или между страниц Камасутры
Сижу и жую
Хинкали в Супре.

Я режу себя словами,
Старательно режу делами,
Но те
Неимоверно тупы.
Тупы, тупы, тупы!
Тупы, как сам я.
Как мои мысли,
Как мои песни,
Как мои танцы,
Как мои игры,
Как моё имя.

Бог мне судья.
Будь что будет,
А я
Буду ждать суд.
Засохший пряник износиловал кнут.
Виновный сам влезет в петлю и засмердит —
Суд его не опередит.
К чему тогда суд?
Не бывает суда.
Есть только пруд,
В нём — святая вода.
В этой воде пузыри.
Это я,
Поскользнувшись на бетонной плите,
Упал.

Кто же меня спасал?..
А храни Господи её,
Пусть она умерла,
Не договорив по телефону
Пару тёпло-рыжих слов.
А я был мал.
Видя материнские слёзы
В неистовстве скакал.
Я не видел смерти —
Я её не знал.
Я её не видел,
Игнорировал.
Потом пронзительно плакал и парировал
Маме с отцом,
Мол, всё конечно,
А смерть не зря зовётся концом.

И теперь не знаю себя.
Кто? Зачем? Почему?
Когда я?!
В семнадцатилетнем организме
Мне тесно,
Но
Слишком просторно, чтобы себя понять.
Бл*ть!
К чёрту всё.
К чёрту всё!

От черта до Бога недалеко.
Почему тогда не всё равно,
Куда посылать?

Кого люблю?
А зачем любить?
Не проще ль
На мораль забить,
Захотеть и хотеть нещадно,
Без меры.
К чёрту манеры!

В русые, в рыжие, в бордово-красные, волнистые.
В синие, голубые, зелёно-карие, реснистые.
В телесные, пышные, круглые, холёные.
Чтоб без памяти.
Чтоб без вины.

Раз всё чужое — останусь при имени.
При имени чудесном своём.
Бог есть во мне,
Бог есть во всём!

Пускай он смеётся!
Пускай он хохочет!
Пускай он бъётся!
Пускай он хочет!
Пускай я смеюсь!
Пускай я хочу!
Я кричу.