Дыхание на два голоса

I
Он выбрал службу, а не дом,
Не запах пряжи, не тепло ладони.
Он выбрал кабинет с большим окном,
Где сводки, справки и погоны.
А ей сказал: «Так надо. Потерпи.
Но я вернусь, когда закончатся дожди».
II
Она кивнула. Сжала край платка.
Не закричала, не упала в ноги.
Лишь тень легла на бледный лик
И руки опустились у порога.
Он вышел в ночь и ветер бил в лицо,
А за спиной – крыльцо и тишина.
III
Он подписал указ, поставил визу на листе
Затем издал приказ – и снова в тишине.
Бумаги таяли, как воск, и день за днём
Он чувствовал: она сидит в ночи,
У стылого окна, в далёкой стороне,
Вдыхая воздух в ожидании его.
IV
Она писала: «Как ты? Я жива.
Сегодня снег. Сегодня тихо очень.
Я научилась есть и спать одна,
Я разучилась быть с тобою ночью».
Он отвечал: «Держись. Еще чуть-чуть.
Я разберусь. Я разгребу. Я выберусь…».
V
Приказы – шли, а сводки плыли
И год, как пыль, осел на воротник.
Она звонила – трубка не остыла,
Он говорил: «Прости меня, за этот миг
Я занят. Я служу». И клал. И снова в тишину,
Где только сводки, цифры, справки были.
VI
Она худела. Таяла, как дым
Над выстуженным городом чужим.
Она искала воздух по углам,
Но воздух был пропитан им одним.
И в горле ком – не плач, не крик, не стон,
Любимый был её живым глотком.
VII
Она ходила в храм и ставила свечу.
Молилась так, как мать дитя учила.
Просила Бога: «Дай мне сил принять,
Что без него я не могу дышать».
И в отраженье тёмного стекла
Себя одну не принимала.
VIII
Он приезжал. На сутки, на часы.
Смотрел в глаза, как будто в первый раз.
Она ждала тепла. Он ждал любви.
Но оба всё молчали в тишине.
И в этой тишине был слышен треск –
Не сердца, нет. А тонкой нити лет.
IX
Она ждала. И воздух был густым
Как воск, стекающий с кандила вниз.
Он всё служил. И он не возвратился
В тот день, когда она сказала: «Хватит.
Я не могу дышать одна.
Я задыхаюсь без тебя!».
X
Он не услышал. Связь оборвалась
Как тонкий волосок судьбы прервалась.
Он подписал еще один указ.
Она легла. И воздух боле не пошёл
И в комнате, где он не жил,
Остался только звон…
XI
Он прилетел. Но поздно было. Все – потом.
Стоял у гроба. Тихо. Не рыдал.
Он только руки положил на дом,
Который без неё тепла не дал.
И в тишине, где не было ни слез,
Он задал Богу свой немой вопрос:
XII
«Зачем я выбрал службу, не её?
Зачем я выбрал мёртвое копьё,
Когда живое было под крылом?
Зачем в то лоно свет луны не запустил?
И почему не смог небесный свет
От жизни отличить и всё постичь?»
XIII
Ответом, как и всем, – немая тишина.
Когда, утратив день, мгновенья
И свет лишь призрачные блики
От луны небесной, – ответ приходит не спеша:
Ты выбрал службу, кабинет – твоя душа,
А ту, что ты любил, – забыл, хотя и не греша.
XIV
Теперь он ходит в храм.
В надежде что-то искупить.
И свечи ставит на канун
За ту – которую сгубил.
За ту – которой обещал, которую любил,
За ту – с которой жил, и без которой – нет.
XV
Я разменял твой воздух на приказ.
Я разменял дыханье – на «потом».
И вот теперь, и вот сейчас,
Я понимаю: служба – не стена.
Стена – во мне. Я сам её воздвиг.
И сам себя в ней заживо сокрыл.
XVI
Так пусть же тот, кто в лоно хочет влить
Не свет, а долг, – услышит этот стон.
Любовь не терпит, не простит,
Любовь – не кабинет и не погон.
И если ты не дал ей свет луны,
Ты будешь жить. Но мёртвый – ты внутри!