Он строил города и птичьи трели...

Он строил города и птичьи трели,
Где воздух полон мятою и сном...
Он разливал любовью акварели,
Вселенную, где мы с тобой живём.
Там от предательств не горели стены,
Не разрывалась черепица крыш,
Там ужас наступления военных
Не прерывал младенческую тишь.
Он ткал из сновидений теорему,
Мир счастья без лишений и потерь,
Где время вышло из глухого плена,
Открыв в бессмертье потайную дверь.
Но швы трещали, вспыхивало пламя,
Врывался неотступно злой двойник
И рушил замки, росшие веками,
И осквернял его прекрасный лик.
Двойник смотрел, но безопасно, свыше,
Безумствовал, всё превращая в дым,
И говорил: «Мир наконец-то дышит,
Он стал увечным, но зато живым...»
И эта ложь всё множилась и длилась,
Казалось, нет истории конца.
Разрушить мир дотла не получилось,
Но океаны слёз от подлеца.
Хочу я верить, что в небесном свете
Нет места разрушительной игре.
Душа поёт и плачет – кто в ответе?
Исчезну – кто-то вспомнит обо мне?
И смысл в который раз уж ускользает,
Несовершенный мир летит во тьму.
Я знаю – всё живое умирает,
Покинув эту дивную тюрьму.
Но если есть иное измеренье,
Иное восхожденье для души,
Быть может, там, как символ искупленья
Люби меня, люби, а не круши.