Зло

Ныне ваше время и власть тьмы.
Лука, XXII, 53.

Повернись и взгляни
В густоту серой ночи.
Лишь притворство любви,
Охладившее очи.
Лишь холодные слёзы
Роняют свой след,
Иллюзорные грёзы —
Как бледен их свет!

Отныне понятны былые мотивы.
Не каждый способен найти в себе силы
Делить одиночество тёмной пещеры.
Отчего так суровы обещания веры?

Зажжённой свечой провозгласила:
Забота о ближнем невыносима.
Но думать о дальнем, молиться о нём —
Кто-то позволил и ночью, и днём.

Но дни так коротки, а ночи темны.
Бледно мелькает из пустоты
Голос знакомый, образ чужой —
Вспыхнет случайно, потухнет порой.

Давно уж не вижу мелькающих глаз,
И как описать беспомощность фраз
Пред страхом единой связаться судьбой
С моей непокорной и мрачной душой?

Не каждая жизнь является злом,
Ровесницей боли, рефлексом кнутом, —
Только моя — тенью печали,
Бледным огнём, скрежетом стали.

Забытый куплет незаконченной песни
Полон страдания, зависти, мести
Ко всему, что едино в счастье своём
Делить одиночество с кем-то вдвоём.

Откуда берутся истоки реки
Мрачного царства Аида?
У каждого были мгновенья тоски,
И сердце сжимала обида.

Я тоже был счастлив, воспитан словами,
Их здесь приводить ни к чему.
В детстве, как вы, вдохновлялся псалмами —
Почему же я зло, почему?

Когда, лёжа в холодном и мрачном лесу,
Я писал эти страшные строки,
Пугливую жизнь подводя под черту,
Появились ваши пророки —

Проповедники смерти, насилия, лжи,
Чудесных ворот небосвода.
Их прихожане давно уж мертвы,
А следом шагает свобода.

Я молот разящий кумиров занёс
Дрожащими в страхе руками,
И голос холодный во мне произнёс:
«На войне мы безумнее стали».

Так взгляни на меня, прокажённого злобой, —
Для тебя я во всём виноват.
За любовь платит карой суровой
В этой бойне распятый солдат.