Пятничный перфоманс

ПЯТНИЧНЫЙ ПЕРФОМАНС

  Тишина была настолько плотной, что даже в ушах не звенело. Последний рабочий день перед отпуском прошёл так быстро, что Алексей и сам не заметил, как захлопнулась входная дверь в его небольшую квартирку. Он стоял в прихожей, всё никак не снимая ботинок, пытаясь навострить уши.
  Он ждал этого момента. Но не совсем для того чтобы, как все его коллеги, целыми днями сидеть перед телевизором, а по субботам и воскресеньям спешно вырываться за город, на огород.
  С детства ему нравилась, так сказать, кладбищенская романтика. Он зачитывался стихами о «Чёрном человеке», а строчки про трость, летящую в морду гнусавого монаха, нравились ему больше всего и даже вызывали некое умиление. Также ему нравились разные ужастики и криминальная хроника, расследования всякие.
  Приятная дрожь в теле возникала при просмотре видео, как, например, хоронят известных актеров, певцов, политиков... Своей неподдельностью последнее вызывало у него самые сильные чувства, которые не поддаются описанию.
  И мысль о том, что когда-то похоронят и его, ему приятно льстила. Он предвкушал, как по его бездыханному телу будут ползать дохлые червяки, просочившиеся в гроб вместе с сырой землёй... Так, при дуновениях грузного ветерка, он окончательно сольется с окружающим миром...
  К слову, на похоронах он был всего лишь дважды — у какого-то дальнего родственника, имя которого он не помнит, и у своей любимой прабабушки.
  Несколько ночей после каждого из этих событий он не спал. Прокручивал воспоминания, потягивая на себя уютное колючее покрывало.
  Он, разумеется, понимал, что все это не совсем здорово... но с каждым днем все больше и больше склонялся к тому, что человек без странности — не человек вовсе. И чем бороться с этим, он предпочел исполнить одно свое глубинное желание — стать ближе к земле.
  На днях он купил хороший такой одр, не поскупился. Перед входом в ритуальный салон он вспомнил, как однажды перепутал двери, и вместо соседней пекарни зашел в него, и горько усмехнулся. Теперь одр стоял на том же месте, где раньше стояла его кровать. Стоял и как бы звал Алексея к себе.
  Наконец, тот медленно и тихо разулся, а затем, переодевшись и надев тапочки, пошёл умываться. И когда он стоял перед зеркалом легкий сквозняк навеял ему:
  — Вот и пришла пора лечь. В добрый путь!
  Одр встретил его робким холодком, на что Алексей отозвался тонкими мурашками.
  Первые пару часов пришли так, словно он просто прилёг подремать, но глаза все никак не закрывались. Алексей думал о своём, о житейском... ровно до тех пор, пока не пришёл к такой мысли:
  — Всё-таки, скорее всего, внешнее должно быть отражением внутреннего... Ну или хотя бы стремиться к этому...
  И ему пришлось встать — вершить обстановку умирания.
  Он небрежно загнул пару краев ковра, будто кто-то немощный постоянно спотыкался о них. Сходил на кухню, еле как разбросал по всей квартире прилипающие к пальцам крошки хлеба и покрытой свежей плесенью булки. Не удержавшись, он немного полакомился ей:
  — Обед то ведь давно был!..
  Затем он достал из упаковок разные банки и склянки с лекарствами, чтобы казалось, что их куда больше, чем есть на самом деле. Открыл одну створку югославской стенки, и петля скрипнула — знакомо так, по-детски... невинно так. Ещё он разбросал влажные салфетки и вплотную закрыл шторы.
  — Неужели! — Оглянувшись по сторонам, воскликнул Алексей и снова лег на одр.
  И вновь по его телу пробежался холодок, но уже не такой, чтобы откликаться как в первый раз.
  И вдруг — колокола... Их мерные, тяжелые удары! — Первый, второй, четвёртый...
  Алексей замер: звон плыл по квартире, оседая в каждом уголке. Он смиренно лежал и слушал своё отпевание.
  Но вскоре колокола всё-таки стихли: то ли служба закончилась, то ли ветер сильно переменился. Впрочем, Алексей этому ничуть не обрадовался.
  Он тяжело вздохнул, подпрыгнул с одра и весь раздраженный пошел на кухню... и как хлопнул открытым окном! Так хлопнул, что все банки и склянки громко затрещали. Хлопнул и улыбнулся.
  Теперь уже ничего не могло помешать ему лечь на одр снова, но уже навсегда.
  Или, как минимум, до конца отпуска.

18–19 июля 2026 года,
Даниил Рассветов