Шаман

 В твоих венах — сок, в твоих жилах — гниль,
Ты — заросший мхом, затаившийся штиль.
Твои мысли — ветви, колючий взор,
В них запутался ветра липкий узор.
Слышишь? Шёпот коры, шуршание снов...
Ты — лес, запертый в цепи своих же оков.
Ветви тянутся ввысь, жаждут бежать,
Но под кожей — лишь холод и страх.


 Не руби этот лес, не ищи в нем конца!
Не пытайся стереть Шамана с лица!
Не грози топором — лишь громче набат,
В бездну боли и тлена вернется твой взгляд!
Мысли иначе, смени этот ритм,
Чтобы бубен не бил, а гармонией плыл!
Пусть звучит не проклятье, пусть греет свет,
И тогда в лесу наступит рассвет!


Шаман в своей чаще, укрылся во тьме,
Скрыл лицо в костяной промозглой тюрьме.
Он бьет в бубен — и лес замирает в агонии,
В этой жуткой, застывшей негармонии.
Ветви хлещут по стволам, как плеть по спине,
Кровь течет по коре, словно яд в глубине.
Ты хочешь бежать, разорвать этот круг,
Но Шаманом закован твой пульс в этот звук.


Не руби этот лес, не ищи в нем конца!
Не пытайся стереть Шамана с лица!
Не грози топором — лишь громче набат,
В бездну боли и тлена вернется твой взгляд!
Мысли иначе, смени этот ритм,
Чтобы бубен не бил, а гармонией плыл!
Пусть звучит не проклятье, пусть греет свет,
И тогда в лесу наступит рассвет!

 Слышишь хруст? Это кости ломает набат.
Каждый раунд — последний,
бьёт прямо в глаз.
Ветви —  натянуты, рвутся в крови,
В лесу нет надежды, нет жизни, любви.
Но в глубине, где гниль и озон.
Мы  в  ритме-безумии как-то живем.
Ты можешь проснуться, если сменишь мотив —
И Лес оживет,  свободу открыв.


Смени... ритм... Слышишь?

Не руби этот лес, не ищи в нем конца!
Не пытайся стереть Шамана с лица!
Не грози топором — лишь громче набат,
В бездну боли и тлена вернется твой взгляд!
Мысли иначе, смени этот ритм,
Чтобы бубен не бил, а гармонией плыл!
Пусть звучит не проклятье, пусть греет свет,
И тогда в лесу наступит рассвет!
Бум!