Моцарт. Последний реквием

Спускался снег на крыши сонной Вены,
В каминном зеве угасал огонь.
Затихла нота, онемели стены,
Он опустил уставшую ладонь.
Он не заметил, как открылись двери,
Но комната наполнилась зимой.
Явился гость из леденящей тени,
Окутанный глухой, полночной тьмой.
«Твой час пробил. Но прежде — дай обет мне:
Излей всю скорбь, что накопил живя.
Заказчик ждёт. Пусть этот гимн посмертный
Взлетит над миром, струнами звеня».
И Моцарт взял перо. Забыв про раны,
Про голод, немощь и безумный век.
Он вызывал из бездны океаны,
Где плакал ангел и тонул ковчег.
Рвалась душа. Сквозь стоны Lacrimosa*,
Сквозь трубный зов, предвестник Tuba mirum**,
Он видел тень, и проливались слёзы,
Вторя безумным, отрешённым лирам.
«Я раб его! — кричал он в пустоту. —
Тот чёрный человек следит за каждым вздохом!
Я сам себя веду к тому кресту,
Где каждый звук отмечен страшным роком!»
Рассветный час в холодный дом вошёл,
В тот миг, когда иссяк живой родник...
Посланник тьмы безмолвно прочь ушёл,
Забрав с собой его предсмертный крик.

*Lacrimosa (Лакримоза)RU: «Слёзная» (лат.) — самая эмоциональная часть «Реквиема». Последние 8 тактов, которые Моцарт успел записать на смертном одре.
**Tuba mirum (Туба мирум)RU: «Чудесная труба» (лат.) — часть мессы, символизирующая трубный глас апокалипсиса, призывающий души на Страшный суд.