Власов. Глава 2

Глава 2. Семейный круг. Осень 2026г.

В уютной гостиной Игоря Власова пахло запечённой уткой, домашними пирогами и настоящим семейным теплом. Дочь Игоря, Ольга, с длинной русой косой и карими глазами, как у мамы, то и дело пробегала мимо стола, наполняя дом звонким смехом. Её брат Юрий, десятилетний, держался серьёзно, как взрослый. Он подошёл к сестре, взял её за руку.

— Оля, не бегай, — осадил он её. — Садись за стол.

— Не хочу, — нахмурила нос девочка. — Ты мне сегодня сказку почитаешь?

— Почитаю, если не будешь озоровать.

Именинник светился от счастья. Рядом сидела любимая жена Светлана, а напротив — Воскресенский со Златой. Дмитрий, заметно похудевший после операции, но с живым, окрепшим взглядом, тихонько держал Тихомирову за руку.

— Игорь, у тебя прекрасные дети и красивая жена, — улыбнулась Злата.

— Согласен, — кивнул Дмитрий.

— Спасибо, друзья, — тронуто ответил Власов и поцеловал жену. — Мне повезло.

— И мне тоже, — тихо отозвалась Светлана.

Рядом улыбалась Екатерина Луговская, которая когда-то спасла дочку Игоря и теперь была здесь самым почётным гостем. Возле неё сидела её лучшая подруга — семейный врач Любовь Земцова, невысокая, уютная женщина с на удивление проницательными и весёлыми глазами.

— Вспомню, как отец кричал «караул», когда я захотел жениться в двадцать три, — засмеялся Игорь, качая головой.

— Да, он тогда знатно плевался ядом, — поддержала Светлана, и в голосе её послышалась грусть. — Со своими внуками и с нами Владимир Игоревич теперь не общается.

— Почему? — удивилась Любовь, отставив чашку.

— Не ровня свёкру, — тихо промолвила Светлана, поправляя салфетку. — И детей моих он считает полукровками.

— Не расстраивайся, дорогая, — обнял жену Игорь, прижимая к себе.

Ольга подбежала и тоже обняла их.

— Мама, почему ты грустишь? — спросила она, заглядывая в глаза.

— Всё хорошо, Оленька, — поцеловала её в щёку Светлана. — Ты все подаренные игрушки распаковала?

— Нет! — весело крикнула дочь и убежала.

— Игорь, не обижайся, — нарушила молчание Катя, положив руку на стол. — Такого отца, как у тебя, и врагу не пожелаешь.

Власов лишь горько улыбнулся, потерев переносицу.

— Мой старший брат Вячеслав такой же, но племянников признаёт.

— Какое благородство с его стороны, — поправила прядь волос Любовь с едва заметной иронией.

Светлана ещё больше загрустила. На лице у Юрия было негодование.

— Извините, это не моё дело, — спохватилась Любовь, заметив его взгляд.

— Я не прощу дедушку, — встал из-за стола Юрий.— Не хочу его знать.

— Сын, ты не прав, — мягко сказала Светлана, протягивая к нему руку. — Владимир Игоревич ещё одумается.

— Мне всё равно, — отрезал мальчик и вышел, хлопнув дверью.

— Сын у меня с характером, — заметил Игорь, провожая его взглядом.

— Яблоня от яблони, — усмехнулся Дмитрий, сжимая руку Златы.

Идиллическую атмосферу нарушил звонок в дверь. Вошёл старший брат Игоря — Вячеслав. Он держался высокомерно, в его глазах читались презрительные нотки. Но всё внимание гостей мгновенно переключилось на его спутницу. Двадцатипятилетняя блондинка, длинноногая, с точёной модельной фигурой, вошла в дом так, словно делала одолжение этому скромному обществу.

— Рад тебя видеть, брат, — радушно сказал Игорь и обнял брата.

— Давай без телячьей нежности, — фыркнул тот, отстраняясь и поправляя пиджак.

— Здравствуйте, — произнесла Светлана, волнуясь. — Проходите, будьте как дома.

— Это вряд ли, — холодно бросил Вячеслав, окинув взглядом гостиную.

Ольга подбежала к нему.

— Привет, дядя Слава! А почему ты напыщенный, как индюк?

Вячеслав побледнел. Гости с трудом сдерживали смех.

— Оля, проживёшь с моё — поймёшь, — процедил он, стараясь сохранить лицо.

Игорь похлопал брата по плечу.

— Не злись, она ребёнок.

Тот несколько секунд помолчал, глядя вслед убегающей племяннице.

— С днём рождения, брат, — сухо буркнул он, вручая дорогой, но холодный подарок.

— Познакомишь нас со своей спутницей? — попыталась Светлана разрядить обстановку.

— Знакомьтесь, это Луиза Долгорукая, — нехотя представил он, махнув рукой в сторону блондинки.

— Проходите за стол, Вячеслав и Луиза, — приветливо сказала Светлана. — Будете домашние пироги?

Луиза брезгливо окинула взглядом угощение и демонстративно обмахнулась пальчиками.

Вячеслав обвёл холодным взглядом присутствующих и вдруг застыл.

Напротив него, мирно беседуя с Катей, сидела та самая женщина. Маленькая, с чашкой чая в руках. Та, что летом опрокинула горячий кофе на его безупречный ботинок, а потом осадила его хамство так, что он до сих пор не мог прийти в себя. Внутри всё перевернулось, но он сжал челюсти, стараясь держать марку.

Люба Земцова лишь спокойно, с едва заметной иронией, посмотрела на него и сделала глоток чая.

— Я только что вернулась из Сорбонны, — небрежно бросила Луиза, поправляя вызывающе дорогое платье.

— Вы в Сорбонне проездом были через Пензу? — не сдержалась Злата, приподняв бровь.

Земцова рассмеялась. Луиза брезгливо окинула её взглядом.

— У неё диплом Сорбонны и безупречный вкус, — вмешался Вячеслав, стараясь вернуть контроль. — Решил привезти её, чтобы она немного глотнула нашего… местного колорита.

— Куда нам, дуракам, чай пить, — выпалила Люба, отставив чашку и скрестив руки на груди.

Вячеслав нахмурился, но промолчал.

— Луиза, почему вы ничего не кушаете? — спросила Светлана, пытаясь сгладить неловкость.

— Я на безглютеновой диете. И вообще, Светлана, у вас тут мило, конечно… так… по-простецки. Но, честно говоря, Саранск, в сравнении с Москвой, кажется такой глушью. Как здесь люди вообще живут и чем занимаются? — она обвела взглядом комнату, словно оценивая экспонаты в музее.

Вячеслав победоносно взглянул на Любу, ожидая, что его роскошная спутница раздавит присутствующих. Земскова даже не дрогнула. Спокойно отставила чай, и её прямой, оценивающий взгляд заставил Луизу запнуться.

— Москва — такая же большая деревня, — ровно произнесла Люба. — А вы на Патриках кочуете?

— Не поняла, — фыркнула Долгорукая, наморщив нос.

— Люди в Саранске занимаются делом, — продолжила Земцова, чуть подавшись вперёд. — Лечат, учат, жизни спасают. А глушь — она не в городе. Она в головах, когда за красивым фасадом, тонкой талией и заграничной обёрткой нет вообще ничего своего.

Вячеслав нахмурился, его эго было задето прямо при друзьях и брате.

— Любовь Васильевна, вы поосторожнее с выводами, — холодно процедил он, сверкнув дорогими часами из-под манжета. — Луиза — девушка высшего общества, её статус гораздо выше вашего.

— Вы запомнили моё имя и отчество. Похвально, — улыбнулась она, чуть склонив голову.

— Вы знакомы? — удивился Игорь, переводя взгляд с одного на другого.

— Судьба нас столкнула возле высоких башен Москвы, — с иронией ответила Люба.

— Такого «красивого» врача сложно забыть, — съязвил Вячеслав.

— А по каким критериям вы оцениваете статус? По дорогим вещам и побрякушкам? — глядя ему в глаза, спросила она, и в её взгляде читался вызов.

— Давай, Люба, я в тебя верю, — неожиданно сказал Дмитрий.Злата одобрительно сжала его руку.

— Ваше образование, внешность и воспитание, Любовь Васильевна, не сравнятся, — процедил Вячеслав, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Да, Слава прав. Женщина должна инвестировать в себя, чтобы соответствовать успешному мужчине, — подхватила Луиза, скользнув взглядом по Злате. — А не расплываться до огромного размера.

Воскресенский оскалил зубы. Злата погладила его по руке и прошептала:

— Не надо, милый.

— Вы в Дубае занимались инвестициями в себя? — с мягкой улыбкой спросила Земцова, и в этой улыбке было столько достоинства и внутренней свободы, что Луиза рядом с ней внезапно показалась пластмассовой куклой с витрины.

— Видите ли, Вячеслав Владимирович, — продолжала Люба, глядя прямо на него, игнорируя его спутницу, — мужчины, которые покупают женщин по каталогам, как корову на базаре, платят миллионы не за «высшее общество». Они платят за собственный страх. Страх встретить настоящую, сильную женщину, перед которой придётся сбросить маску. Вы можете купить Луизе хоть десять дипломов Сорбонны, возить её по Парижам, но её верность и теплоту вы не купите никогда. Потому что ценность человека измеряется не параметрами роста и ценой на бирке. Она измеряется тем, что человек готов отдать ради другого безвозмездно.

Она спокойно поднялась из-за стола. Её осанка в этот момент была величественнее, чем у любой подиумной модели.

— У вашей Луизы столько высокомерия, что даже Сорбонна не вылечит, — сказала она, и в голосе её прозвучала такая спокойная, уничтожающая ясность, что Вячеслав на секунду потерял дар речи.

Власов старший хватал ртом воздух, полностью обезоруженный. И вдруг тишину разорвал раскатистый смех. Это смеялся Дмитрий. Следом за ним прыснул Игорь, не выдержав, засмеялась Катя.

— Друзья, я хочу сказать тост, — начал Игорь, и все повернулись к нему. — За то, чтобы в этом доме звучал только смех, и чтобы у нас всегда был повод собираться вот так.

Гости подняли бокалы, чокнулись.Дмитрий переглянулся со Златой, взял её за руку и встал.

— Мы тоже хотим кое-что сказать, — начал он, и в его голосе зазвучала непривычная мягкость. — Мы с Златой решили пожениться.

На секунду за столом повисла тишина. А потом гости взорвались.

— Поздравляю! — первой воскликнула Катя, вскакивая и обнимая Злату.

— Наконец-то! — подхватил Игорь, поднимая бокал. — Я уже думал, что вы будете тянуть до пенсии!

Все засмеялись. Злата покраснела, но улыбалась. Дмитрий обнял её за плечи и поцеловал в макушку.

— Когда свадьба? — спросила Люба, улыбаясь.

— Через несколько месяцев, — ответила Злата. — Мы хотим, чтобы всё было скромно, по-нашему. Но без вас не обойдёмся.

— Мы придём, — сказала Катя. — Обязательно.Вы заслужили это счастье.

Вячеслав сидел с недовольным видом, не обронив ни слова. Он  наблюдал за чужим счастьем, и на его лице читалась зависть.

Когда гости подняли бокалы за молодожёнов, он механически повторил жест, но так и не сказал ни слова.

— Игорь, ещё раз с днём рождения! Прости, мне пора. Катенька, Злата, Дима — чудесного вечера, — Земцова тепло кивнула друзьям и, повернувшись к застывшему Вячеславу, тихо сказала:

— А вам, Вячеслав Владимирович, я искренне желаю когда-нибудь прозреть. Чтобы не остаться на всю жизнь в обнимку с дорогой, но абсолютно мёртвой глянцевой иллюзией.

Они посмотрели друг на друга в упор. В этом взгляде Люба увидела его настоящего, без маски. Затем она спокойно поднялась и направилась к выходу.

Дверь за ней закрылась. Вячеслав сидел, сжав челюсти, пальцы побелели на ножке бокала. В ушах всё ещё звенел её голос. Он смотрел на счастливого Воскресенского со Златой — у них всё было настоящим. А его самого так уничтожающе поставила на место простая женщина-врач. И именно в эту секунду внутри него родилось бешеное, дикое желание отомстить.