Власов. Глава1

Глава 1. Крокодил Аврелий. Август 2026г. Москва

Богатые привыкли, что за свои миллионы им можно купить всё: машины, заводы, лояльность подчинённых, женскую любовь. Мир для них — это каталог, где у каждой вещи есть цена, а у каждого человека — графа в балансовой ведомости.

В дверь премиального брачного агентства «Крокодил Аврелий» зашёл мужчина, которому на вид можно было дать сорок пять — время не щадило его, но он не замечал этого. Чёрные, как смола, волосы тронула лёгкая седина — не от старости, а от той породы людей, которые живут на износ, не замечая времени. Аккуратная бородка, безупречный костюм, взгляд серых глаз, который видел людей насквозь и почти никогда не задерживался на них дольше необходимого.

За ним закрылась дверь с едва слышным, дорогим щелчком. Это был Вячеслав Власов, старший брат Игоря Власова. За спиной — неудачный брак, миллионы на счетах и привычка не доверять никому, кроме себя.

Его встретил агент Валерий Золотухин — мужчина лет пятидесяти, с зализанной причёской и нервной улыбкой, которая, казалось, приклеилась к его лицу навсегда. Он провёл Власова в просторный кабинет, где пахло дорогим деревом и тишиной. Стены украшали дипломы и фотографии счастливых пар — витрина успеха, за которой пряталась пустота.

— Вячеслав Владимирович, рад вас видеть! — Золотухин шагнул навстречу, протягивая руку.

Власов пожал её сухо, без намёка на тепло. Его ладонь была жёсткой, как кожа старого портфеля. Они сели друг напротив друга — разделённые столом, как переговорщики на сделке.

— Вы выбрали тех, кого я просил? — спросил Вячеслав равнодушно. Голос его звучал ровно, без интонаций — как у человека, который привык, что его вопросы не требуют обсуждения.

— Конечно, — Золотухин засуетился, открывая папку с досье. Его пальцы дрожали, когда он перелистывал страницы. — Я подобрал несколько кандидаток строго по вашему запросу.

— Все требования учтены? — голос Власова стал жёстче. Он взял в руки первое досье, даже не взглянув на агента.

Золотухин сглотнул. Его улыбка стала шире, но в глазах мелькнула тревога.

— Разумеется. Рост — от ста семидесяти пяти, возраст — до двадцати пяти, чистая анкета, идеальные параметры… мы проверили каждую деталь, Вячеслав Владимирович.

— Достаточно, — перебил его Власов, не поднимая головы. Его палец скользил по строчкам досье, как по глянцевой странице каталога. — Посмотрим, за что я плачу вам свои миллионы.

Он перевернул страницу, взгляд его скользнул по фотографии. Блондинка. Идеальная улыбка. Никаких изъянов.

Золотухин выдохнул, заметив, как чуть дрогнули брови Власова, и его улыбка стала увереннее.

— Эта мне подходит, — холодно бросил Вячеслав, закрывая папку.

— Отличный выбор, — Золотухин закивал, торопливо придвигая другую папку. — Это одна из лучших наших VIP-клиенток, Луиза Долгорукая. Двадцать пять лет. Безупречная репутация.

— Из полной семьи? — спросил Власов, почесав бородку — жест, который он позволял себе только в минуты глубокой задумчивости.

— Разумеется, — Золотухин потянулся к папке с биографией, но Власов уже откинулся на спинку кресла.

— Когда встреча? — спросил он, бросив взгляд на чёрные часы — строгие, без единого лишнего штриха.

— Хоть завтра, — ответил агент, но в голосе его послышалась неуверенность.

— Нет, — обрубил Вячеслав. — У меня завтра день расписан поминутно. Я напишу, когда смогу.

Он поднялся с кресла — плавно, без суеты, словно само пространство подчинялось его движению. Поправил пиджак, одёрнул рукав.

— Желание клиента для нас закон, — Золотухин вскочил, протягивая руку для прощания, но Вячеслав уже зашагал к выходу.


На улице было свежо. Власов шёл по тротуару, не глядя по сторонам. В голове он прокручивал свой жёсткий райдер: «Чистая анкета, без детей, идеальная фигура». Мысль о том, что он выбирает жену, как породистую лошадь, не вызывала в нём ни тени сомнения. Он был копией своего отца-судьи: привык, что мир подчиняется его правилам, а люди — лишь бездушные винтики в отлаженном механизме его жизни.

Каждая его вещь кричала о статусе: часы с чёрным циферблатом, идеально начищенные туфли из крокодиловой кожи, запах дорогого одеколона, который оставался за ним шлейфом. Он шагал быстро, широко, не замечая прохожих — они были просто помехами на его пути.

В этот момент он резко шагнул вперёд, обгоняя пожилую пару, и со всего маху врезался плечом в женщину, шедшую навстречу.

— Ох! — раздался женский голос, и пластиковый стаканчик с горячим капучино вырвался из её руки.

Она замерла на мгновение, глядя, как тёмно-коричневая, дымящаяся жидкость шлёпком обрушивается прямо на его безупречный, сияющий правый туфель, заливая светлые брюки и оставляя на них тёмное, расплывающееся пятно.

Власов замер. Секунду он смотрел на свой ботинок, на кофе, растекающееся по идеальному костюму. Лицо его налилось краской — не от смущения, от ярости.

— Ты что, ослепла?! — взревел он. Голос его прозвучал так громко, что прохожий на противоположной стороне улицы обернулся.

— Мужчина, вы сами меня толкнули, потому что не смотрите вперёд, — ответила женщина спокойно. Она стояла прямо, не отступая, смотрела на него без страха.

Весь цинизм и накопленное за день раздражение вырвались наружу. Вячеслав навис над женщиной, как туча.

— Ты хоть знаешь, сколько стоит эта обувь? — почти крикнул он. — Смотреть надо, куда прёшь! Напялят свои балахоны, под ноги вообще не смотрят!

Он брезгливо встряхнул ногой, чувствуя, как горячая влага пропитывает носок, и наконец посмотрел на неё в упор.

Перед ним стояла женщина лет тридцати пяти, в простом платье бежевого цвета. Каштановые кудрявые волосы мягко мягко обрамляли её  лицо, легкие пряди шевелились на ветру.Она была маленького роста, слегка полноватой. Никакой модельной внешности, которую он только что требовал у Золотухина. Но лицо её было симпатичным, даже приятным — с мягкими чертами и глазами, которые смотрели прямо, без страха и без лести.

— И сколько же стоит ваша обувь? — спросила она ровно. — На садоводе, небось, и брали?

— Что? — его голос стал тише, но опаснее. — Ты издеваешься?

— Вы ещё и глухой, — сказала она ровным голосом, аккуратно выбрасывая стаканчик в ближайшую урну. — Рановато для вашего цветущего возраста.

— Я вижу, ты одинокая женщина, — усмехнулся он, пытаясь взять контроль над ситуацией. — Которая скоро совсем состарится.

— А я вижу, что вы никому не нужный, — парировала она, не повышая голоса.

Он засмеялся — коротко, зло. В этом смехе не было веселья.

— Посмотри на себя и на меня: я идеальный, и за мной девушки бегают. А ты — свинья в старых лохмотьях.

Она не отвела взгляда. Спокойно поправила сумку на плече.

— У вас слишком бурное выделение адреналина для такой пустяковой ситуации. Либо проблемы с сосудами, либо с головой. В любом случае — к врачу.

— Что ты сказала?! — он задохнулся от наглости. Ему, привыкшему к лести и подчинению, никто никогда так не отвечал.

— Я как врач говорю, у вас мания величия.

— Да ты... пустое место.

— Меня зовут Любовь Васильевна, — сухо перебила она, поправляя сумку на плече. — И попрошу на «вы». Если вы из-за испорченной обуви готовы уничтожить человека, мне искренне жаль ваших родных.

Он шагнул к ней, сжал воротник её пальто.

— Ты охуела?

Она встретила его взгляд без тени страха.

— Да, и уже давно. Всего доброго.

Она вырвалась из его рук, повернулась и размеренным, уверенным шагом пошла в сторону автобусной остановки. Её шаги были ровными, неторопливыми.

А он остался стоять посреди улицы с залитым кофе туфлем и полным хаосом в голове. Сердце бешено колотилось. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри закипает злость.

Вспомнив её спокойный, прямой взгляд, он сжал зубы со всей силы.