Зимний сюжет

Пил просекко, ел прошутто,
как десантник с парашютом
опустился на диван,
а потом читал брошюру
про любовь и авантюру
восхитительный роман
о прекрасной институтке,
что в Калуге в холод лютый
отдавалась за валюту
за персидский, за туман.
Нет просекко, нет прошутто…
я стрелял по парашютам
по немецким парашютам
из ружья на рубеже,
а потом читал в брошюре
о немецкой же культуре
как сидят они внатуре
в удивительной фактуре —
так, что видно фаберже.
Ну и я решился, братцы,
стоит только постараться
по-немецки одеваться —
появился в неглиже.
Да народ у нас суровый,
непривыкший к жизни новой,
собрались толпой совковой,
повели меня к врачу.
Тут просек я и прошу то:
отпустите на минуту,
принесу я вам валюту!
Врач ответил: — Я лечу.
Улыбнулся доктор старый,
появились санитары
и скрутили просто в тару,
я кричал им: — Не хочу!
И прошили, как брошюру,
упекли на процедуру,
прикрепив аппаратуру —
препарат за три рубля…
Там за стёклами в Калуге
воют ветры, плачут вьюги,
санитары в робе белой
маршируют на плацу.
Мне теперь не до валюты,
медленно текут минуты,
и немецкая культура
психиатру не к лицу.
Я лежу, укрытый плотно,
созерцаю беззаботно
абажур прибитый плотно
и покрашенный добротно
белый купол потолка —
словно шёлк от парашюта…
Эх, просекко бы с прошутто
хоть бы капельку,
пока…