За Валом Чингисхана 37 - 38

Публикуется с разрешения по первоисточнику http://stihi.ru/avtor/aleks50
в обработке Александр Вишерский

За Валом Чингисхана 37 - 38

Должность ротного во всех армиях -
Самая неблагодарная,
Он в ответе - за всё:
И за казарменный беспредел,
Самоволки и самострел,
И прочие там насилия.
Вспомните у мушкетёров -
Бедного де Тревиля!
Тот на многое претендовал,
Кто её - преодолевал,
Как, например, - дАртаньян,
(Хоть частенько был в доску пьян),
До маршала дошагал
Любовно-придворным маршем!

Но - там персонаж водевиля,
Александров Дюма, папы-сына;
А - тут трагикомедий серия
Солдат сплошная потеря:
То в сушилке вынут стекло -
Стащат сложенное барахло,
Маскхалаты-комбезы валенки.
За которые монголы платили -
На бартер арху приносили,
А воришки - довольны и пьяненьки;
То - антифризом отравятся,
То - засОрят канализацию;
В телеке - лампа расплавится,
И - кончается цивилизация…

И никто в МНР не знает,
Что за углом ожидает.
Перепрыгивал так я, юнец,
Ступеньки карьерных лестниц,
Но вот - об одну споткнулся,
Ударился, упал, растянулся.
Итог - в двадцать семь закат,
Внезапный конец карьеры,
Такова участь многих ребят -
Товарищи-господа офицеры!
Кто в драке, на пьяном деле,
Из-за жены, своей ли, чужой
Соседа победил на дуэли,
(Политрабочие - недоглядели!)
И заслуги становятся - звук пустой.

У кого - из-за партбилета:
Так погорел на этом
Сменивший меня Сашка Сток -
Хоть был умён, удачлив и смел,
Начразведки полка стать сумел,
Пока не всплыло что оный -
Билетик вовремя не заимел.
На пределе старлейских лет -
Принял - пехотный взвод!
Поделом же тебе - невежа
Своих командиров надежды
Не оправдавший, хлопот!

Не редко попадали в разведку,
С пополнением, к нам урюки,
Издававшие странные звуки:
«Мая-твая – нэпанымай!»
Хоть ты азбуку им покупай!
Но какие слова говорили,
Когда дембелем уходили -
Благодарности рассыпали,
И в гости к себе зазывали,
Прощаясь с частью!

При том у нас некомплект –
Был чуть - не треть солдат;
В караул – через день-на-ремень
Самого себя там менять!
А - когда же, спросите Вы,
Учились водить и стрелять?
Огневая и танка вождение -
Дисциплины мои любимые,
Офицеру - необходимые!
Но были средь нас и такие,
Которым выстрел из танка,
Ужас внушал а панику!
Упиралось тут всё в обращение,
И внимательное отношение,
Потому как - танкобоязни,
Или пренебрежения,
Бронированный конь - не прощал!
Бывало - и отомщал...

Вот представьте себе полигон:
Летом - в пыли: я и он;
Осень - и по уши грязь,
В ней БРМ увяз.
А зима - Мороз Красный нос
На броню свой узор нанес;
Но сменяет её весна,
И нашей технике - не до сна.
По возвращению на исходную,
При этом чаще звучит доклад:
«Цель – обстреляна!»
А не – «Поражена»,
Вот те - на!
Только то,- и всего,
И чему же учил я его -
Целый год, незадачливого стрелка?
Прапора - бузят, мол стрелять хватит,
Нынче – за классность не платят,
И - нет смысла в надрыве пупка!

Картина летом - была другая
Круговерть для нас полевая:
В тридцати кэмэ от границы,
На разведсборах томиться.
Нас выматывала не только жара,
От которой просто не скрыться,
Но и голый пейзаж степи,
Где глазу не за что зацепиться,
И нечем спастись от тоски!
Вот она - изрыта, как порами,
Мышино-тарбаганьими норами.

От тоски и всего другого
Развлеченье себе я нашёл:
Роту послав на работу,
Брал "Марголина" Кольки Жаркова,
(ПМ для того - хреновый)
И мышей стрелять в поле шёл...
Шагаешь – в пустоте шарит взгляд,
Но стоит остановиться, -
Вылезают и пеньками стоят,
Грызуны глупые и глядят,
И начиналось - смертоубийство.
Пуля, в цель иногда попадая,
Мышь метров на пять бросала,
А подружки её, взирая,
Не понимали, куда пропала?
И даже не убегали...
Расстреливал я, прикинув грубо,
Пачки по три патронов,
Хватило б жене на шубу -
Длинного любого фасона!

Продолжение следует...