Казанлъшка гробница. Стих на болгарском языке

Под хълма, където спят викове бронзови,
И прахът на Севт пази вечен покой,
Твоите зидове — фрески сънливи,
Омагьосани с таван кръгловзводен и глух.

Не римска триумфална арка надменна,
Тук не е властвал елински Пергел,
А ръка тракийска, смела, нетленна,
Изсичаше в туфа величието цел.

Копнеж за безсмъртие в охра и креда —
Владетелят търси победа над тлен.
В купола танцува светлината бледа
На колесницата, втеглена в стенен плен.

Сцената на пиршество: царските чаши,
Ритъмът на конете, тихия плач.
Забравени думи от древни времена наши,
Който знаеше как става владетел-незрящ.

Открита пред нас през четиридесет и четвърти,
Когато войната ровеше твой курган,
Ти стана вратата към огнени вартии,
Свещен фракийски подземен храм.

Стоиш като мълчание в Долината царска,
Докато се люлее розова дол.
Животът е кратък, но изкуството дарства —
То превръща в безсмъртие камъка, глину и скол.


Казанлыкская гробница (на русском языке):

Под холмом, где дремлют голоса бронзы,
Где прах Севта хранит вечный покой,
Твои стены — фрески сонные,
Очарованы сводом круглым и глухим.

Не гордая римская триумфальная арка,
Здесь не правил эллинский Паргел,
А рука фракийская, смелая, нетленная
Высекала в туфе величие целиком.

Томление по бессмертию в охре и мелу —
Властитель ищет победу над тленом.
В куполе пляшет бледный свет
Колесницы, пойманной в каменный плен.

Сцена пиршества: царские чаши,
Ритм коней, тихий плач.
Забытые слова наших древних времен,
Тот, кто знал, как становится незрящим властелином.

Открытая перед нами в сорок четвертом,
Когда война рыла твой курган,
Ты стала вратами к огненным стражам,
Священная фракийская подземная обитель.

Ты стоишь как молчание в Царской долине,
Пока колышется Розовая долина.
Жизнь коротка, но искусство дарит —
Оно превращает в бессмертие камень, глину и скол.