Летом 1988

        Страна кипит. Советский Союз наполнен свежим ветром перестройки. Официальный распад Союза был обнародован в декабре 1991 года, но дух свободы гулял по всем республикам со времени похорон Брежнева, а с приходом Горбачёва изменения в жизни народа завертелись с огромной силой.  Забастовки шахтеров, выступления профсоюзов многих профессий, национальные движения республик, областей, краёв за отделение от центра, объединение людей под различными флагами, расцвет жульнических денежных пирамид, оживление гадалок, расцвет спекуляции, движение глубинных народных масс за свободу во всех сферах производства, науки и культуры – вот что варилось в большом котле перестройки.  Политические веяния смывали старое, приходило новое, часто далеко не лучшее.
      Было - где как. Я родилась и жила в Челябинске. « Урал – опорный край державы». Во время перестройки по утрам жители нашего сурового города слушали обычно объявления такого типа: «Ночью с металлургического комбината из сталелитейного цеха украден поезд с ферросплавами.  Свидетелей просим обращаться в районный отдел милиции». И сводки новостей такого характера: «Сегодня ночью произошло столько-то краж, столько убийств, столько изнасилований. Кто видел, просим принести заявление в милицию». Я уж не рассказываю про пирожки, которые мы покупали на улицах, там попадались и ногти.  В моем подъезде на первом этаже дружки съели Вовку, нашего жильца, им закуски не хватило. Квартира стояла открытая, потом родня милиционера заселилась...
        Были и положительные моменты: открылся филиал общества «Возрождение». Немцы  смогли собираться в залах и говорить о своей национальной принадлежности. Помню на первом собрании в большом зале объединения «Восток», что на ЧМЗ, один за одним поднимались к трибуне выступающие и со слезами на глазах говорили об одном: «Наконец-то!» А двоих пожилых мужчин увезли на скорой, они получили инсульты от радости. Там, на выставке, я с удовольствием разглядывала вышивки и поделки немецких женщин, так похожие на мамины. 
Так, о чём я? Я хочу вам рассказать, как созрело решение нашей семьи уехать в Германию. Поскольку волна самосознания захлестнула разные слои ещё советского народа, то начался повальный выезд евреев и греков. И немцы, живущие в советской стране, вернее те, кто самоинтифицировался, то есть осознавал себя немцем, стали смотреть в сторону Волги, вспоминая автономную республику Поволжья, которую ликвидировали в 1941 году. Земля эта была выкуплена нашими предками за серебро в далёкие годы Екатерины Великой. Такие разговоры коснулись и нашей большой семьи. Я решилась ехать на разведку в город Энгельс в районе Саратова.
Я взяла отпуск, и мы с мужем Андреем купили билеты на пассажирский теплоход, плывущий по туристическому маршруту вверх по течению Волги. Начинался наш маршрут в городе Энгельсе, шел через город Горький, Ярославль, потом через другие города,  и заканчивался В Угличе.
В Энгельсе я удивилась запущенности домов и улиц. «Как много тут работы для наших трудолюбивых немцев, - подумала я.- Ну, ничего, справимся, превратим снова эту землю в цветущий край». На палубах царила атмосфера радости: люди отдыхали, еда в ресторане была вкусной, июльское солнце великолепное. Мой муж часами играл в покер, я нашла себе подруг , время в поездке летело весело и интересно. В прибрежных городах теплоход делал остановки, и туристы шли гулять по городу в сопровождении гида. 
В городе Горьком, наша группа, осмотрев центр, вышла на Стрелку. Это место – мыс, где сливаются две больших реки Волга и Ока. Экскурсовод велела держаться всем вместе, поскольку народу на Стрелке было очень много. Везде стояли палатки, на них плакаты, призывавшие к свободе и демократии, вокруг возбужденные молодые люди выкрикивали лозунги перестройки. Особенно плотная толпа стояла у трибуны. Я протиснулась вперёд, мне помогал Андрей. И вот тут , у трибуны, я замерла. Высокий детина в майке кричал в микрофон неслыханное: о народном вече, которое было в древние времена в Нижнем Новгороде, о том, что жители города добьются переименования, о свободных выборах и самоуправлении города и их области, что будет процветать свободные искусство и культура. И как основа нового строя – свободное слово! «Не дадим победить мракобесию!» -закончил оратор. Волна одобрения, аплодисменты и восторженные выкрики были ему наградой. Все эти речи привели меня в состояние эйфории.
-И я! И я!- закричала я и протянула руки к добру молодцу. Он подхватил меня, приподнял и втянул на трибуну. Тут я закричала в миктрофон:
-Даёшь свободу и равенство всех народов страны! Мы, униженные и оскорбленные властью Советов, немцы,  вернёмся в свою Поволжскую республику, украсим эту землю своим старанием, своим трудом. Превратим этит край в цветущий сад! Здесь лежат кости наших предков! Поволжскую республику советским немцам!
И вдруг всё вокруг замолкло. Огромное море, только что вздымавшее волны радости и восторга, пьяное от духа свободы, вдруг уставилось на меня тысячами злобных глаз. Полная тишина. Было слышно, как прогудел на реке теплоход. Никакого движения. И вдруг крик: «Бей фашистку!». Всё вокруг задвигалось, завертелось и зашумело. Из первых рядов потянулись руки к моим ногам. А я в босоножках. Мои пальцы царапали до крови, чужие руки тащили меня с трибуны на землю. Я задрожала под напором ненависти , глаза забегали. И тут я увидела, что прямо передо мной стоит Андрей и кричит: «Прыгай! Скорей!» Я с разбегу прыгнула прямо в его сильные руки. Раньше он был боксёром, но его выгнали из сборной Урала за драки, но в эту минуту я благодарила Бога, что муж со мной. Андрей пробирался через ревущую толпу, а жадные злые руки рвали на мне платье, щипали ноги и руку. Одним боком я прижималась к его телу, а другая сторона моего тела была не прикрытой, и по ней шарили люди, они вырвали мне рукав и разорвали подол. Но муж вынес меня из пекла и донес до начала Стрелки, где стояла наша группа.  Туристы ждали нас, чтобы вернуться на теплоход, их было человек двадцать. Увидев нас, они заволновались. Экскурсрвод спросила: «Что с вами? Что случилось?». Я, разгорячённая событиями, стала  объяснять:
-Представьте, сами они тут за свободу и демократию, за справедливость и толерантность, а не хотят, чтобы мы, немцы, вернулсь на свою землю, сюда, в Поволжье!
             -Какие немцы? Ты почему за них переживаешь? Сдались они тебе! -спросила милая женщина, с которой мы подружились в поездке.
            -Так я же немка!! Мы хотим сюда вернуться!
             Снова наступила уже знакомая тишина. Никто не сказал ни слова, все отвернулись от меня. Я с горечью подняла глаза и вдрег увидела на высоком откосе,  покрытым бетоном, огромные буквы, выведенные чёрным кузбасским лаком. Было написано: «Не дадим пройти фашистам!» Меня как будто ударили. Несколько минут я глядела на эту фразу, осмысливая её.
 Все вернулись на теплоход. До конца маршрута со мной никто не разговаривал. Муж был ркусским, он играл в покер и советовал мне не брать ничего близко к сердцу. Ему было все равно.

История этим не закончилась.
Третьего августа наша семья праздновала день рождения моей младшей сестры Иринки. За столом сидели мама с отчимом, старшая сестра с мужем и детьми, именинница с мужем Юрой  и дочкой, её свекр со свекровью и я. Погода стояла прекрасная, стол накрыт, много цветов – ведь август! Родители  Юры вышли на балкон, отец курил, мать была при нём. Я встала, оглядела нашу семью и сказала:
-Вот так, как мы сейчас здесь сидим, в том же составе скоро мы будем сидеть в Германии.
-Ну, нет, - ответила мама.- Мы останемся здесь, тут наша жизнь. Мы не поедем в Германию.
-Германия? Кто сказал слово Германия?- вышел с балкона Юрин отец.- Кто это за столом немцев поганых вдруг вспомнил? Мы – донские казаки! Мой дед этих немцев в Первую Мировую саблей от плеча до копчика  раскраивал!  Мой отец во Вторую Мировую фашистов на фронте бил! Кто тут про них посмел вспоминать?
Мама смутилась, отчим изменился в лице, он мечтал о своей исторической родине, Юра и муж старшей сестры переглянулись - они не были немцами.
Вот именно тогда, в эти минуты пришло решение нашей семьи – мы едем жить туда, где нас не будут называть фашистами, где нас ждут.

Не сразу всё получилось. Первыми  в 1993 году уехали мама с отчимом,  потом старшая сестра с детьми, потом Иринка с Юрой и дочкой. Только в 1995 году приехала я с двухгодовалой Аленкой. Сейчас уже мы в другом составе: мама с отчимом ушли в мир иной, новые дети народились, внуки подрастают. Вот снова подходит известная  дата – день рождения Иринки. Мы будем сидеть, как обычно на праздниках, за накрытым столом, разговаривать, смеяться.
             Дай Бог здоровья и радости всем тем, кто решился приехать на свою историческую родину - это было не просто. 

Август 2026