Толстой писал с нее Анну Каренину

Пожилая дама в поношенной шали каждое утро приходила к памятнику Пушкину
на Тверской бульвар. Она могла стоять молча час, другой, не обращая
внимания на ветер и слякоть. Для Марии Александровны Гартунг,
урождённой Пушкиной, бронзовый поэт был единственным близким существом:
отца она лишилась в пять лет и помнила его смутно, но всю жизнь несла
его имя как благословение и проклятие. В промозглом марте 1919-го она
пришла сюда в последний раз. Через несколько дней её не стало.
 Незадолго до смерти нарком просвещения Луначарский подписал ей
персональную пенсию — за заслуги Пушкина перед русской литературой,
— но получить эту помощь Мария Александровна так и не успела.

Появилась она на свет в Петербурге в 1832 году. Отец, узнав, что
родилась дочь, отшучивался в письме княгине Вяземской: мол, жена
преподнесла ему миниатюрную копию его собственной особы, и теперь он в
отчаянии, несмотря на всё самомнение. Смерть поэта перевернула всё:
маленькую Машу увезли в Полотняный Завод, и там, среди деревенской
свободы, росла девочка, для которой гениальный отец постепенно
превращался в легенду.

Воспитанием занялась мать, Наталья Николаевна. 
Мария получила прекрасное домашнее образование: к девяти годам она
свободно писала и говорила по-французски и по-немецки, играла на
фортепьяно, вышивала, великолепно держалась в седле. Позже её определили
в Екатерининский институт. Знакомые описывали её как женщину
утончённых аристократических манер, однако простую в общении,
приветливую и необычайно остроумную. С матерью и отчимом у неё
сохранились самые нежные отношения.

Внешность Марии Александровны была удивительной: в ней соединились
редкая красота матери и южная экзотичность отца, хотя отдельные черты
казались грубоваты для женского лица. Зато осанка — величественная,
гордая — выдавала истинную аристократку. Именно эту внешность запомнил
Лев Толстой при встрече на приёме у генерала Тулубьева.
Увидев даму, граф спросил, кто она. А когда услышал, что перед ним дочь
Пушкина, только развёл руками: теперь, мол, ясно, откуда у неё
эти аристократические завитки на затылке. 
После окончания института, Мария Александровна была пожалована во фрейлины
при императрице Марии Александровне, супруге Александра II.
Придворные кавалеры вились вокруг неё, но замуж она вышла только в28  лет,   
за немолодого генерала Леонида Гартунга — управляющего императорскими
конными заводами в Туле и Москве.

Семнадцать лет их брак казался прочным. Всё рухнуло в 1877 году,
когда Гартунга обвинили в краже векселей и ценных бумаг некоего
ростовщика Занфтлебена, чьим душеприказчиком он был. Генерал оказался
жертвой подлой интриги. Не желая покрывать своё имя позором, он прямо в
зале суда выстрелил в себя. При нём нашли записку: Гартунг клялся
 всемогущими богами в своей невиновности и прощал врагов.  Умирая,
он простил своих недругов, а вот она — никогда.

Детей у них не было. Похоронив мужа, Мария осталась одна, без
средств к существованию, но не согнулась. Она стала почётной
попечительницей и председателем первой общественной библиотеки
имени Пушкина.
В любую погоду она шла на Тверской бульвар, к памятнику отцу — тому,
 кто покинул её слишком рано и потому навсегда остался в её сердце
символом. Когда в 1918 году Наркомат социального обеспечения обследовал
её быт и решил назначить персональную пенсию, учитывая заслуги
Александра Пушкина перед русской литературой, было уже поздно.
Мария не успела получить эти деньги: 7 марта 1919 года её не стало.

Она не повторила трагическую судьбу Анны Карениной — не бросилась
под поезд, не отравилась. Её погубила другая эпоха, равнодушная к тем,
кто когда-то блистал при дворе. Дочь великого поэта, прототип великой
героини, она до конца сохраняла достоинство и тёплый взгляд на мир.
Но что поддерживало её внутренний огонь — фамилия отца, данная свыше
порода или простая человеческая стойкость?
Дочь Пушкина, с которой Толстой писал Анну Каренину, умерла.