Малина, выбитые зубы и радость обладания

...А ведь там была крупная сладкая малина! Огромный сочный крыжовник! Даже земляника вылезала из-под судейской вышки.

Там, в неведомых ивовых зарослях, прятались неизменные советские бочки с засохшей краской, - они сторожили щель-укрытие, устроенное еще в 30-х годах (это такое бомбоубежище эконом-варианта; в нее можно было залезть!).

Там была тяжелая стальная дверь, как от пиратского сундука. И да, за нею ждал особый мир!

В древних сарайчиках хранились несметные сокровища: старые весла, загадочные шестеренки, пробитые керосиновые лампы и примусы, серпы и лопаты, прозеленевшие флаги на скользких, разбухших, облепленных улитками деревянных древках.

Там сквозь вздувшийся асфальт продирались свирепые одуванчики. А мы играли на нем в футбол, и сколько неисчислимых траекторий выделывал старый, зашитый мяч!.. И не спрашивайте, как мы умудрялись забивать голы в ворота из баскетбольных опор, да еще и с вратарем!
А порой мяч перелетал через забор, через проспект Динамо, через ограду клинической больницы и падал посреди ее парка, и тогда автор мегаудара с матюгами лез его искать.

Там боны были насквозь пропитаны запахом дождя и невской волны.
В эллинге пахло летней безмятежностью и мокрой пылью. Там, на огромных деревянных стелажах, от пола до пятиметрового потолка, лежали акулы-байдарки, белуги-каноэ, киты-клинкеры и громадный кашалот - 11-местное каноэ (да, была такая штука. и я всего один раз видел ее на воде).

Там можно было забраться на самый верх, лазить по стеллажам часа два, чуть не сорваться из-под самой крыши и в итоге отыскать соблазнительную, стройную, горячую от летней жары байдарку из красного дерева, сделанную по спецзаказу еще в 60-м году. О, это безумное ощущение обладания! О, эта незамысловатая зависть "вот блин повезло тебе такую найти!". О, эта животная физическая радость от послушного и податливого! - наверное, так бывает у музыканта от безупречной старинной скрипки!

Там стояли штанги с древними чугунными блинами, отполированными до блеска нашими лапами. Там мне чуть не проломили голову 2,5-килограммовым замком, и там я впервые почувствовал преимущество дальномера в бою с более сильным противником (правда, звездюлей все равно получил).
Там, в длинном узком коридоре, я впервые столкнулся с обученной собакой (по счастью, она была в наморднике).

Там был финишный створ и судейская вышка на городских соревнованиях, и там я впервые во весь голос обматерил человека вчетверо старше меня. И ведь было за что.

Там был турник, а на нем записка "не подводите к турнику провод, убью ****ь!". Потому что да, однажды подвели...

Там была душевая 3х3м, куда набивалось по 10-15 человек; зимой мы выпрыгивали голыми из горячего пара и обжигающих струй и прыгали в сугроб у входа. Однажды дворник его убрал, и один персонаж, не заметив, сиганул задом на лед... а потом по проспекту Динамо за дворником гонялись 10 голых парней с воплями "а ну иди сюда, ...рас!".

Там я научился по-джентльменски реагировать на полуголых девушек, делать легкие комплименты, тактично не таращиться на их прелести и не обсуждать их в мужской компании.

Там в подвале был гребной бассейн с ледяной водой и такими станками, что грести было немыслимо - только технику портить.

Там были записи в журнале выхода на воду "иванов, петров ушли, иванов, петров пришлО", "тренер мудак, подпись иванов; иванов мудак, 200 отжиманий, подпись тренер", "запрещается чинить исправную байдарку", "запрещается ходить по базе босиком в зимнее время" и прочие кондуиты.
Там мы ржали над запиской уборщицы: "Ребята, не оставляйте выбитые зубы в раздевалке, вам смешно, а мне страшно".

Там была гребная база "Зенит", на пр. Динамо, 2. Там я четыре года занимался греблей на байдарке, пока не перешел в "Спартак".
Давеча проезжал мимо - а базу снесли...