НЕ ТА ЛИ ЭТО МАТЬ?

Мне в детстве говорили: мать накормит,
Прижмёт к груди, укроет от беды,
Она дитя последнее не бросит,
И не потребует за хлеб его крови.

И Родину мы матерью назвали,
Ей клялись сердцем, верностью, судьбой,
Но почему же матери всё мало?
Зачем её сыны уходят в бой?

Зачем всё больше вдов и обелисков,
Всё больше фотографий на стене?
И человек вдруг задаётся мыслью:
«Я нужен ли живым  своей стране?»

Кто мы теперь? Разбросанные дети,
Один — в чужой стране, другой — в огне.
Кто объяснит, зачем живём на свете,
Какой рассвет обещан мне извне?

Мы столько раз за призраками шли,
За громкими словами кумачами и мечтами,
Что наконец мы к краю крови подошли
И смотрим в бездну тусклыми глазами.

А власть стоит в сиянии экранов,
Но постепенно пустота вокруг:
Сегодня рядом тысяча вассалов,
А завтра исчезает даже верный друг.

Так было и при древнем Седекии:
Чужая милость посадила на престол,
Египет обещал прийти с подмогой,
Но в тяжкий час на помощь не пришёл.

И пал Иерусалим. И стало поздно
Искать опору там, где был мираж.
Чужие обещания хрупки и ненадёжны,
Когда судьбу свою другим в залог отдашь.

История меняет только лица,
Но правила всё те же у неё:
Кто захотел чужой рукой укрыться,
Порой теряет даже и своё.

Сегодня тоже спорят о гарантиях,
И в Вашингтоне, Лондоне, Москве,
Но мать рыдает где-нибудь на кладбище —
Ей все столицы чужды в этот день.

Ей не нужны великие доктрины,
Ей сына бы живого у дверей.
Какая ей цена геополитики,
Когда земля легла на сыновей?

Есть страшный сказ  про «Лапу обезьяны»:
Желанье исполняется сполна,
Но вслед за ним приходят боль и раны,
И за мечту чудовищна цена.

Хотели власти — получили власть.
Хотели славы — славою венчали.
Но можно так высоко вверх подняться,
Что снизу станет видно лишь печали.

Хотели победить любой ценою,
Хотели доказать всему свой путь,
Но если эта плата — жизнь людская,
Пора остановиться и взглянуть.

Ведь Родина — не идол кровожадный,
Не каменный безжалостный алтарь.
Она — родной порог, ребёнок малый,
Могила предков, поле и букварь.

Она должна хранить, а не калечить,
Не превращать детей своих в расход.
Не заставлять покорно и навечно
Считать могилы мерою свобод.

И если государство стало клеткой,
Где каждый каждому уже не брат,
Где свой страшнее сделался, чем враг твой,
Там надо бить не в колокол в набат.

Когда свои готовы рвать друг друга,
Когда повсюду ненависть и страх,
Тогда уже не фронта линия а дуга
Тогда сама война живёт в сердцах.

И что тогда простому человеку?
Куда бежать от ярости времён?
В какую броситься спасаясь реку,
Когда со всех сторон несётся стон?

Но есть река, которой нет на карте,
Она течёт сквозь человечью грудь:
Пока жива любовь — ещё не поздно
От бездны повернуть на мирный путь.

Не надо Родину свою бросать,
Но Родину не будет недотрогой.
Нельзя людей ей в жертву отдавать —
Над Родиной стоит лишь воля Бога.

И президент уйдёт. И царь уходит.
Меняются министры и вожди.
А мать к могиле сына всё приходит
И шепчет: «Господи, помилуй и прости…»

Вот потому важнее всех амбиций,
Всех кресел, должностей и громких слов —
Вернуть домой живыми украинцев,
Вернуть их семьям надежду и любовь.

Пусть спорят о границах дипломаты,
Пусть пишут договоры на века,
Но высшая победа — если завтра
Ребёнок вновь дождётся деда и отца.

Не мать, которая детей съедает,
А мать, что заслоняет их собой, —
Вот Родина, которую желаем,
Вот Украина, что вернётся домой.

И пусть не сбудутся желания такие,
За исполненье коих платят кровью.
Пусть Бог хранит нам нэньку Украину
Не ненавистью — миром и любовью.

Когда-нибудь затихнут канонады,
И ветер пыль развеет над землёй.
И станет ясно: больше всех награды
Достоин тот, кто возвратил покой.

Не тот велик, кто громче  угрожал,
Не тот герой, кто множил похоронки,
А тот, кто среди ярости сказал:
«Довольно. Хватит хоронить ребёнка».

И если мать действительно нам мать,
Она должна одно просить у Бога:
Не научить детей красиво умирать,
А дать им жизнь, надежду и дорогу.

Автор Широков А.А. 12,09,2026 г Киев Украина