Вдали от тебя Петербург

Вдали от тебя, Петербург, всё чужое, нелепое, странное,
Чужие закаты, чужие ветра и чужие слова.
А сердце всё ищет в толпе очертание давнее, туманное,
И шепчет: «Вернись… хоть во сне… хоть на миг… но вернись, голова!»

О, эти проспекты, что режут пространство гранитной усталостью,
О, эта Нева, что глядит, словно вечность, сквозь стылый гранит!
Мне чудится: где-то там, за полуночной, зыбкой усталостью,
Твой призрак по Невскому тихо и гордо опять пролетит.

Пусть солнце в иных городах золотит купола и колоннады,
Пусть пальмы шумят, и вино льётся звонко в чужой стороне —
Мне милы лишь серые тучи, летящие низко над садом,
И шёпот каналов, что шепчут о прошлом в холодной тишине.

Там сфинксы хранят молчаливо секреты ушедших столетий,
Там ветер поёт над решёткой, как старая, грустная песнь.
Я здесь, в чужом шуме, теряюсь средь ярких и пёстрых приметней,
А хочется просто на миг в тот туманный, родной Петербург влезть.

Чтоб снова увидеть, как фонари зажигаются поздно,
Как тень проскользнёт у подъезда, как скрипнет чугунный забор.
Чтоб слышать тот город, что сердцу дороже всех южных созвездий,
Что в памяти жжёт, как забытый, но вечный, священный костёр.

О, Петербург мой, гранитный, суровый, прекрасный и строгий,
Ты в каждом дыханье, в каждом взгляде, в любой тишине.
Пусть годы летят, пусть меняются моды, эпохи и боги —
Ты вечно живёшь в этой странной, мятежной, больной глубине.

Вдали от тебя — всё не то, всё как будто слегка подменённое,
Как будто раскрашено краской, которой не знал этот свет.
А мне лишь бы снова услышать твоё, чуть хриплое, вдохновенное,
То слово, что греет сквозь годы, сквозь ветры, сквозь тысячи бед.

И пусть говорят, что пора позабыть эти старые тени,
Что время стирает и лица, и улицы, и имена —
Я буду всё так же искать в этом мире, в чужой круговерти,
Тот город, что в сердце живёт, словно вечная, тихая страна.